Мы. Жизнь издательства
Шеф-редактор МИФа Ольга Киселева — о выборе книг, профессии и японской культуре
5 апреля 711 просмотров
Мы. Жизнь издательства
Шеф-редактор МИФа Ольга Киселева — о выборе книг, профессии и японской культуре
5 апреля 711 просмотров

Госпожа Метафора
Госпожа Метафора

Однажды мы в МИФе решили, что хотим узнать друг друга лучше, и запустили серию видеоинтервью под кодовым названием AMA (ask me anything). Когда герой следующего выпуска определен, каждый может задать ему любые вопросы. Наши беседы получаются живыми и обо всем, они еще раз доказывают: в МИФе работают очень разные и талантливые люди.

Продолжаем публиковать интервью с сотрудниками МИФа в блоге. Сегодня знакомим вас с шеф-редактором направлений «Культура», «Креатив» и тим-лидом шеф-редакторов Ольгой Киселевой.

— Оля, ты всю жизнь работаешь в этой профессии. Были ли моменты, когда ты хотела свернуть с этого пути?

— До МИФа я работала в издательстве, которое занималось всеми видами полиграфии — от рекламных каталогов (мы выпускали, например, каталог сейфов или каталог собак) до книг очень высокого уровня, которые брали медали. Многие издания нужно было готовить «вчера», а если серьезно, то с нуля за три недели, дедлайны переносить нельзя ни на день. Когда работаешь в таком месте, свернуть с пути хочется каждую неделю. Но это, скорее, от усталости и большого количества разноплановых задач.

Сферу же деятельности мне никогда не хотелось сменить. Был период, когда мои близкие люди говорили: «Оль, ну это не денежная сфера. Ты пробуешь, бьешься, даже хорошо получается, но это не выливается в заработок. Давай в другое что-то, например, в рекламу». И тогда я задумывалась, может, и правда, в издательской отрасли некуда дальше двигаться. Но как раз в то время я остро почувствовала, что мне тут нравится. Я очень люблю книжное дело и никуда в другую профессию не хочу. Поэтому, когда я читаю книги или анонсы книг на тему, как найти свое призвание и работу мечты, мне искренне непонятны проблемы, описывающиеся в них. Я верю, что для многих людей работа — нелюбимая, но мне хорошо в моей профессии. Я абсолютно уверена, что издательское дело может раскрыть огромное количество граней, талантов, умений, и в нем невозможно достигнуть потолка. Если кажется, что ты достиг потолка в издательском деле, ты наверняка уперся в стену.

— Куда расти шеф-редактору?

— Я считаю, что практически на любой позиции — будь ты ответственным, главным или литературным редактором — можно расти вширь и вглубь. Я говорю не о вертикальном росте, а о том, какие сферы развивать. Например, в МИФе стало значительно больше тематик по сравнению с тем, что было год-два назад. И проработка новых тем — большой вызов и профессиональный рост для каждого человека, который здесь находится.

Однозначно, есть какие-то компетенции, которые можно прокачивать внутри своего участка — маркетинговые, аналитические. Можно следовать за другими, а можно погружаться в тренды и играть на опережение. Это особенно важно для нас, потому что у нас больше переводной литературы, и мы зачастую идем с некоторым отставанием от западного рынка. Как раз слежение за трендами, трендспоттинг, работа с русскими авторами — это то, что позволяет играть на опережение.

Самиздат мне страшно интересен, и я вижу огромный потенциал, который важно не упустить. Это такой огромный кусок, в который можно погружаться бесконечно. Куда еще расти? Есть смежные форматы продуктов. Есть совершенно новый тип литературы, есть тренды и веяния, не обязательно издательские, которые тоже можно использовать. Если посмотреть по сторонам, огромное количество возможностей, которые можно перетащить к себе и развить или придумать что-то собственное. Расти можно бесконечно.


На встрече с Pepsi Co и с книгой «Голая экономика»

— А что надо знать и уметь, чтобы стать шеф-редактором?

— Прежде чем оценивать себя по каким-то компетенциям, стоит задать себе вопрос: зачем становиться шеф-редактором? К нам с Олей Архиповой периодически приходят коллеги, и когда мы начинаем общаться, понимаем, что очень часто ребята хотят заниматься каким-то определенным видом деятельности (например, кто-то хочет больше читать книг, кто-то хочет выбирать обложки, кто-то вообще редактировать тексты) и связывают свои ожидания с ролью шеф-редактора. А когда мы начинаем говорить о том, что же такое шеф-редактор, порой выясняется, что ожидания не совпадают.

Шеф-редактор делает много чего, что не заметно со стороны. То, что о нас часто думают, составляет небольшую часть нашей работы, верхушку айсберга, которую можно посмотреть в виде выпущенных книг. Поэтому, в первую очередь, если кто-то хочет стать шеф-редактором, нужно понять зачем. Что конкретно вы от этого хотите? Хотите ли вы должность? Хотите ли вы выполнять какой-то тип задач? Тогда каких задач? Возможно, они зарыты совсем не здесь.

— Можешь привести пример. Чего мы не видим в работе шеф-редактора?

— Есть четыре больших части работы у шеф-редактора, каждая из них делится на ряд задач. Во-первых, это уровень стратегирования и планирования. Это разработка стратегии как своего направления, так и в целом единого продуктового портфеля. В это стратегирование входит большое количество составляющих, оно делается на основании исследований, аналитики, анализа рынка, трендспоттинга и множества показателей. И для того, чтобы разработать стратегию, нужно проходить этот путь постоянно: возвращаться и оценивать, насколько работает стратегия, насколько она реализуется, что нужно делать, если она не реализуется. И что нужно делать, если она реализуется успешно, чтобы было еще лучше. Сюда же входит планирование. То есть недостаточно просто прописать, что и как мы делаем, нужно еще составить бизнес-план, во что конкретно это все будет выливаться. Здесь очень много цифр, прогнозов, предположений, основанных на фактуре. Здесь помогают маркетинговые знания, как минимум базовые. Знания по аналитике. Отдельно идет процесс стратегирования — это тоже такая область, которая изучается и в которой есть свои особенности. И, соответственно, прогнозирование.

Эта часть занимает у шеф-редактора примерно процентов 50 времени. Во-первых, мы делаем стратегию и корректируем ее как минимум раз в год. Во-вторых, мы возвращаемся к этой стратегии регулярно каждый раз, когда смотрим наши результаты. Кто-то еженедельно, кто-то два раза в неделю. Мы все обращаем внимание на стратегирование и планирование.

Дальше. Большая область в ответственности шеф-редактора — это управление портфелем. То, что как раз лежит на поверхности и больше всего видно. Это выбор книг, вместе с командой упаковка книг, планирование выхода книг по матрице, то есть в определенное время года в зависимости от сезонности, от инфоповода, от того, какие книги идут в это время, какие книги есть в едином портфеле у других шеф-редакторов.

Игра в пятнашки, в которой нужно всем вместе победить. То есть не отдельному шеф-редактору, а всем вместе.

Важна насмотренность на нашем, российском, рынке. Мы же занимаемся не только переводными книгами, но и русскими авторами, поэтому нужно уметь перекладывать возможности, которые открывает просмотр трендов, на наши реалии. Шеф-редактор должен постоянно быть в процессе: знать, у кого что происходит, какая тема вызывает интерес, кого можно привлечь. Важно поймать проект на старте, а не тогда, когда уже выстроилась очередь от издателей к этому человеку или на эту тему.


Редакционная изнаночка. Цветопроба иллюстраций всего блока «Песни цвета» — книга о рисовании, выдержавшая 25 переизданий, досталась нам без исходников. Надо было по определенным правилам ее сканировать, обрабатывать и заново собирать. Она получилась лучше оригинала

Естественно, важна оценка контента. Мы не просто выбираем нечто, что будет хорошо продаваться, но и смотрим, чтобы материал соотносился со смыслами МИФа. Важна глубокая оценка контента: если он переводной, то исходного, если создается с нуля, то слежение за тем, чтобы он соответствовал нашим целям и смыслам при постановке задачи автору и по мере написания. Это про глубину, качество и упаковку.

Выбор книг и упаковка — это максимум 15% нашего времени. Всем хочется больше, но это, к сожалению, очень ограниченный кусочек, потому что есть много другой работы.

Еще один уровень — управление эффективностью портфеля: нужно сделать так, чтобы твой портфель вместе с единым портфелем был эффективен. Не просто выпустить книжки, которые порадуют сто человек или расскажут о какой-то суперважной теме, но и сделать так, чтобы нам было эффективно выпускать эти и другие книги, чтобы портфель развивался. Здесь огромное количество аналитики, бюджетирования — причем от уровня одной книги (шеф-редактор понимает, из чего состоит бюджет каждого мелкого продукта) до уровня всего единого портфеля. Это понимание, как бюджет единого продуктового портфеля вливается в бюджет МИФа в целом. Деньги-то в одной копилке лежат, а вот решение, какую часть взять, чтобы было эффективно, принимают сразу несколько команд. Это важная область задач как по уровню ответственности, так и по занимаемому времени.

И четвертая — это взаимодействие с командой продукта, такие менеджерские обязанности. А еще участие в общемифовских процессах и выступления во внешних источниках. Шеф-редактор общается с миром от лица МИФа в том числе.


Это тираж «Снежной королевы» в типографии, приезжала смотреть сложный цвет. Эту часть работы я всегда очень любила, хотя она была нечастой

— Что можно почитать, посмотреть, чтобы стать шеф-редактором?

— По сути шеф-редактор — это такая роль, которая предполагает сочетание многих знаний и умений.

Из чего складываются компетенции в любой области? Есть тип прикладных навыков. В издательском деле это, например, умение выполнять литературную редактуру. То, чему можно научиться, если ты пройдешь какой-то курс, прочитаешь книгу, поработаешь под руководством более опытного наставника и попробуешь задачи в деле. Есть базовые знания, которые будут включать широкий спектр умений: по маркетингу, по менеджменту, по аналитике, полиграфии. То, что чаще всего дает специализированный вуз. И опыт — для того, чтобы не только знать, но и постоянно применять. Важна возможность у кого-то учиться, подстраиваться и пробовать, как это у тебя получается. Именно поэтому просто почитать, посмотреть, попробовать не получится. Это процесс, который требует довольно длительного погружения. Чтобы получать эти знания и опыт, нужно обязательно быть рядом с командой продукта. В какой роли человек приходит в команду продукта, определяется базовыми знаниями и умениями. Будет ли это редактор, или ассистент, или кто-то другой. У нас в команде есть шеф-редакторы с разным опытом, но все они проходили эту стадию — от новичка, который обладает каким-то конкретным базовым знанием, до специалиста, который в команде продукта приобретает все больше и больше опыта. Любой шеф-редактор МИФ проходил этапы погружения и испытательный срок только на этой должности в течение девяти месяцев. И это уже обладая базой, образованием и опытом.

— Еще один небольшой вопрос по этой теме. Обязательно ли нужно профильное образование, чтобы работать шеф-редактором?

— Это очень важно. Образование — это набор определенных знаний. Получить их можно как в вузе в течение 5–6 лет, так и занимаясь по программе, используя вузовские учебники или другие специализированные издания и курсы. Тот объем, который вкладывается в голову студентов, должен быть и в голове того человека, который пытается получить знания в обход образования. То есть человек в любом случае должен где-то их получить.

Почему профильное образование для нас важно: по нашему опыту, если оно есть, человеку проще ориентироваться, он быстрее входит в роль, говорит с нами и ближайшими командами на одном языке. У нас есть ребята, у которых образование не профильное издательское, а маркетинговое или экономическое, но они много лет проработали в издательской отрасли. То есть варианты возможны, но знания все равно нужно откуда-то взять.

— Перейдет к блоку вопросов непосредственно о твоей нынешней работе. Работа над какими книгами доставила тебе наибольшее удовольствие?

— Когда я была ответственным редактором, однозначно русские авторы. Это сложно, но невероятно интересно. Мне доставляет особое удовольствие найти такого человека, сделать с ним проект и увидеть, что он полетел.

Вообще горжусь всеми авторами. У меня нет такого, что кого-то я люблю больше, кого-то меньше, потому что у каждой книги был свой потенциал, и, на мой взгляд, мы его использовали по максимуму. Это и «Рисуйте как fashion-дизайнер», и Анна Расторгуева с ее «Скетчингом», и «Буква к букве», и другие.


Сама я леттерингом так и не овладела. Вот моя лучшая, и самая актуальная, работа

Что касается книг, которые я выбирала в качестве шеф-редактора. Очень горжусь тем, что у нас вышла книга «Счастливый город». Горжусь, потому что такие книги действительно вносят изменения в нашу жизнь. Ее закупили для библиотеки правительства Москвы, она пойдет к тем адресатам, которые могут взять из нее лучшее и сделать что-то для нас.

И еще моя профессиональная гордость, когда удается получить проекты, о которых все говорят. Я горжусь, что у нас в портфеле будет книга Ричарда Османа «Клуб „Убийства по четвергам“». Не знаю, выстрелит ли она или нет, но сейчас это книга № 1 в мировой художественной литературе, и я страшно горжусь, что она у нас. Мне доставляет огромное удовольствие читать новости о том, как она идет за границей, получать новости от редакторов, как у нас идет работа над ней. Это большая радость, что удается прикоснуться к такому проекту. Как выразился журналист Владимир Гуриев: как будто Агате Кристи помогали Ильф и Петров. Это лучшее сравнение для этой книги.

— Расскажи, пожалуйста, о работе над книгой «Выбор». Ты говорила, что ее не хотели издавать в МИФ. Почему?

— Когда «Выбор» появился, под него у нас в портфелях МИФ не было места. Не было портфеля, который издает подобные книги и вообще который связывается с темами про войну. Ее не хотели брать не потому, что она плохая, а потому что… ну мы же такого не делаем! Для того чтобы ее взять, потребовалось много времени и мне, и команде «Творчества». Она появилась у нас в качестве эксперимента. До последнего момента я думала, что это будет проект, которым мы будем гордиться, но что он экспериментальный и отыграет небольшой тираж. Когда стали приходить отзывы, благодарности, это было приятно, но для меня в некоторой степени неожиданно, потому что я до последнего не верила, что моя любовь к этой книге может быть не просто верой в хороший контент, но она способна менять что-то в людях. Это было неожиданно и приятно. «Выбор» стал первой ласточкой, и с тех пор мы не проходим мимо книг, которые хорошие и имеют высокий потенциал, но их некуда приткнуть.

— Почему в направлении «Культура» такие разные книги?

— Мы издаем не столько культурные книги, мы издаем книги про культуру. А культура — это широкое понятие, она же проявляется буквально во всем. У нашего направления есть слоган: «Культура — это мы». Для меня он очень важен, потому что именно мы, люди живущие в настоящее время, и формируем культуру. Не кто-то до нас, 200 лет назад ее сформировал, а мы пользуемся. Мы берем их наработки, но вплетаем их в современность, и по сути это и есть культура. То, что нам интересно как обществу, это и есть культура. Если нам интересно говорить про активизм, значит, это и есть культура. Поэтому в портфеле «Культура» есть книги на разные темы, те, которые интересны в плане культурного поля, кругозора, современности, а не просто про балет, картины.

Есть еще одна сторона. У каждой тематики имеется емкость. Так вот, емкость книг по искусству довольно низкая. И выпускать целый портфель книг по искусству — это не лучшее решение, поэтому искусство играет важную роль, но это лишь частичка большого портфеля.

— Напоследок вопросы о твоих увлечениях. Ты говорила, что увлекаешься азиатской культурой. Что тебя в ней привлекает и что можешь посоветовать, чтобы больше погрузиться в нее?

— Да, меня привлекает азиатская культура. Это другой мир — это не просто расхожее выражение, это действительно так.

Когда я начала изучать японский язык, поняла во всех красках, что значат эти слова «другой мир». Огромное влияние на культуру оказывает письменность. Азиатская письменность сильно отличается от европейской: сочетание иероглифического письма и двух азбучных систем в одном языке одновременно по-другому выстраивает образы, повествование. На основании литературных первоисточников создаются и другие произведения культуры — кино, театр, музыка, иллюстрированные жанры. Снимаешь верхушку айсберга, когда смотришь книги или фильмы в переводе, а то, что под водой, начинаешь понимать, либо когда узнаешь особенности взаимодействия языка и письменности, либо когда тебе хорошо про это расскажет тот, кто понимает. Например, японскую литературу нет смысла читать без обширных комментариев. Только когда я начала погружаться, стала понимать смысл большинства произведений, которые знала много лет. В японской литературе часто кажется, что ничего не происходит. Человек встал с утра, подошел к окну, в таком режиме прошло 30 лет, а потом он тихо умер. Когда же ты понимаешь, как работает письменность, то осознаешь, что там очень много всего происходит за это время, ты просто не снимаешь этот слой, потому этого не видишь. Читаешь слова на русском или английском языке, а автор вложил в них значительно больше, чем есть. Написал одно слово не иероглифами, а каной, например, и человек знающий язык, сразу «о, а это почему так, что это несет?» Или наоборот — использовал устаревшее написание иероглифами, хотя в современном языке уже пишут каной, а сделал он это для того, чтобы визуально показать схожесть иероглифа вооон с тем образом строкой левее, и для тебя открывается гипертекст. Это для меня было поразительным открытием в свое время.

Меня поражает восточная мораль. В негативном плане. Обилие крови в истории, гипертрофированное представление о долге. С точки зрения западной цивилизации все это загоняет в рамки, уничтожает личность человека. Но во многих азиатских культурах умереть на работе или самоуничижение до сих пор преподносится как не просто важный элемент традиций, а как нечто возвышенное. Или негативизм. Если в японской истории кто-то может умереть, он обязательно умрет. «Игра престолов» отдыхает. Это настолько необычно, что сложно пройти мимо этого.

А вот близка мне восточная эстетика, минимализм, природность. Ну и на контрасте: одновременно нравится яркость красок китайской культуры и искусства. Золото с пурпуром совершенно отличает их от соседей, но завораживает.

Не могу посоветовать чего-то конкретного, чтобы погрузиться. Я не ставлю себе какой-то цели, просто иногда это всплывает, и я проваливаюсь в какой-то источник.


С японской выставки в Пушкинском. Очень люблю гравюры Хокусая и (особенно) Хиросигэ

— Еще вопрос. Пишешь ли ты рассказы, если да, то где тебя почитать?

— Я представитель больших прозаических жанров, но почитать меня нигде нельзя, я не выкладываю.

Несколько лет назад выкладывала на сайтах самиздата свои… назовем их опыты. Мне было интересно попробовать, могу ли я раскрыть что-то в таком масштабе или нет. Для меня это был и творческий, и технический вызов. Я не дам ссылки, потому что прошло много времени, и это совсем не то, что я бы сейчас сделала, но в свое время мне этот опыт очень помог. Я не понимала своих возможностей. Когда начала публиковать, приходило много отзывов. Прошло много лет, но люди до сих пор пишут, когда будет продолжение, может, напишете что-то новое…

Это такой феномен самиздата, когда люди поддерживают друг друга, непрофессиональных авторов. Мне кажется, это очень классно, это очень теплое сообщество, где люди могут что-то публиковать и делиться. И, кстати, позволяет почувствовать себя увереннее. Мои пробы пера в свое время просмотрели больше 50 тысяч человек, и это вызывает такую гордость: я не профессионал, где-то в интернете что-то опубликовала, но меня прочитало больше людей, чем автора, которого мы напечатали трехтысячным тиражом.

— У тебя есть планы публиковаться, завести блог? Или писать для себя — принципиальная позиция?

— Однозначно, нет планов завести блог — для этого у меня нет времени. Планов «я хочу стать автором, которого публикуют» у меня тоже нет. Да, мне бы очень хотелось, чтобы было больше свободного времени, чтобы закончить что-то начатое. Но не могу сказать, что это мой главный приоритет в жизни, поэтому я спокойно отношусь к этому. Будет возможность закончить — закончу, может, из этого что-то случится. Не будет — так нет.

Я творчески самовыражаюсь каждый вечер, когда ребенку рассказываю истории. Он просит, и я каждый вечер сижу и придумываю. У меня есть свой слушатель, который доволен.

Книжный блиц

— Самая любимая книга/автор МИФ?

— «Счастливый город»

— Любимая книга/автор не МИФ?

— Зигфрид Ленц, «Урок немецкого»

— Какую книгу ты читаешь прямо сейчас?

— Перечитываю «Цитадель» Дженнифер Иган. Наступил момент, когда мне захотелось к ней вернуться.

— Какую книгу ты советовала бы прочитать вообще всем?

— Пожалуй, Ленца. Он особенный. О нем мало говорят, но он стоит того, чтобы его прочитать.

Похожие статьи