Кругозор
Никто не знал, что меня убивает. История врача, который вылечил себя сам
17 сентября 32 429 просмотров
Кругозор
Никто не знал, что меня убивает. История врача, который вылечил себя сам
17 сентября 32 429 просмотров

Елена Исупова
Елена Исупова

Дэвид Файгенбаум известен как «врач, который вылечил себя сам». Во время учебы в медицинской школе у него обнаружили редкое, смертельно опасное заболевание. Переживая один рецидив за другим и видя, что врачи не знают, как ему помочь, он взял лечение в свои руки. В книге «В погоне за жизнью» Дэвид рассказывает свою невероятную и вдохновляющую историю. Публикуем отрывки из нее.

Первые звоночки



В погоне за жизнью

К июлю 2010 года за моими плечами было уже шесть месяцев ротаций в медицинской школе, и я мог рассчитывать на две недели каникул. Я хотел прежде всего повидаться с родными: папой, Лизой, Джиной, ее мужем Крисом и их дочерью Анной-Марией.

Я так торопился их увидеть, что терминал аэропорта Роли-Дарем пересек бегом. Они все меня встречали. Когда мы приехали домой, Джина сообщила, что у нее будет второй ребенок — я еще раз стану дядей. Я был невероятно рад, но почему-то мною овладело желание пойти спать. Я еще никогда не чувствовал себя таким уставшим — мне хотелось побыть с близкими и отпраздновать возвращение, но сил не осталось. Я проспал двенадцать часов, потом выпил несколько чашек кофе, однако по-прежнему не мог войти в колею. Мне пришлось даже пропустить поход в спортзал с Крисом — раньше такого не случалось. День отдыха не прибавил мне сил — это походило на состояние постоянного похмелья.

Спустя несколько дней я понял: со мной что-то не так. Еще через пару дней я, принимая душ, заметил в области паха увеличенный лимфоузел. У меня промелькнула мысль, что дело серьезное — это может быть признак рака. Однако я не хотел тревожить семью и придержал открытие при себе.

Предчувствие

Проведя отпуск в Роли, я вернулся в ту же больницу в Бетлехеме и приступил к последнему этапу ротации — амбулаторной гинекологии. Но смена места была не столь существенной: меня больше волновали перемены в моем состоянии. Мои усталость и медлительность все сильнее подавляли меня. Чтобы все успеть, я стал налегать на энергетики и таблетки с кофеином. По несколько раз в день я заглядывал в пустую палату и ставил будильник на семь минут, чтобы поспать минут шесть.

Я был явно нездоров. И дело даже не в том, что я чувствовал себя больным. Задолго до появления самых тяжелых симптомов, задолго до того, как меня положили в больницу и у моей постели собрались родные… я знал, что умираю. Просто знал. Могу описать это состояние точнее: я чувствовал себя обреченным, и это «знание» пришло ко мне еще до появления каких-либо доказательств. Никакой эмпирики. Лишь ощущение.

Точно так же собаки незадолго до смерти сворачиваются калачиком возле хозяина, а перед природными катаклизмами впадают в панику. Они чувствуют приближение беды.


Дэвид был подающим надежды врачом, отличником и спортсменом. — Источник

Начало

Когда экзамен кончился, я поковылял по коридору больницы в кабинет неотложной помощи. Дежурная медсестра взглянула на меня и сразу поняла, что дело плохо. У меня тут же взяли несколько анализов. Я вдруг оказался в больничной одежде. Меня повезли на коляске мимо студентов-медиков, резидентов и медицинских сестер по тому самому этажу той самой больницы, где я работал. На моем месте теперь стоял другой врач, а я лежал на койке, на которой прежде находился мой пациент, и чувствовал те же страх и неуверенность, которые, думаю, мучили его.

На следующий день лечащий врач сообщил, что компьютерная томография показала увеличение лимфоузлов по всему телу и анализы крови стали хуже. Он подозревал лимфому или другое раковое заболевание, связанное с кровью, но решил провести дополнительные обследования и исключить возможность вирусной инфекции — хотя крайне маловероятно, чтобы она вызвала такие симптомы. Врач говорил четко и профессионально, но я понимал, что стоит за его словами. Все признаки указывают на агрессивную лимфому.

Я сразу же подумал о Кейтлин. Мне захотелось ей позвонить, но я не мог. После разрыва прошло целых шесть месяцев. Сколько дней или недель мне оставалось — хватит ли этого времени, чтобы снова встретиться? Успеем ли мы опять влюбиться? И еще одна, особенно сумасшедшая мысль (теперь мне кажется, что она была продиктована желанием просто иметь будущее): сумеем ли мы завести ребенка? Слезы покатились по моему лицу.

Перемены

Проснулся я почти через сутки в отделении интенсивной терапии. Левый глаз ничего не видел. Я поморщился, с трудом поднял руку, чтобы протереть его, но это не помогло. Ретинальное кровоизлияние — объяснили мне потом.

Однако зрение меня беспокоило меньше всего. Отказывать начали почти все остальные части моего организма — более важные для жизни, чем глаза. Сначала печень, затем почки, костный мозг и, наконец, сердце. По другую сторону границы, разделяющей доктора и пациента, такое состояние лаконично называют полиорганной недостаточностью. Я много раз писал эти слова в историях болезни и не имел ни малейшего представления о том, как это ощущается на самом деле.

Наутро меня ждали очередные исследования. Многократные анализы крови, проверки на воспаление и иммунную активацию — все говорило о патологии. Но причина никак не выявлялась. Вскоре я утратил способность садиться и вставать, мне стало сложно двигаться — я мог только разгибать и сгибать руку для забора крови или очередной внутривенной инъекции. Сознание исчезало и возвращалось. Две недели, проведенные в больнице, радикально преобразили меня. На момент поступления я находился в прекрасной спортивной форме и весил девяносто семь с половиной килограммов. Потом я набрал сорок один кило за счет жидкости и потерял почти двадцать три килограмма мышечной массы.


Так болезнь изменила Дэвида. — Источник

Я часто ловил себя на мысли, что кричу. Бесчисленные обследования — биопсия костного мозга, позитронно-эмиссионная томография, МРТ, почечная артериография, трансъюгулярная биопсия печени — не помогли определить, что же меня убивает.

Решение

Дважды за три месяца я испытал что-то похожее на смерть. Было вероятно, что эта ситуация повторится, и я понимал: чем дольше я играю в русскую рулетку, тем ниже мои шансы. И потому я не радовался, когда ко мне вернулось сознание. Я не мог смириться с такой жизнью от полусмерти до полусмерти.

Если я выживу, я посвящу все свои дни — сколько бы их ни осталось — тому, чтобы найти ответы и победить эту болезнь.

Довольно с меня незнания. Довольно надежд на то, что моим докторам повезет. Довольно того, что родные готовятся к моему уходу. Довольно отталкивать любовь своей жизни, лишь бы она не запомнила меня разбухшим зомби со спутанным сознанием. В тот момент я решил вернуть себе власть над своей жизнью — настолько, насколько позволит мне организм. Я решил посмотреть в глаза болезни и сразиться с ней. Моя тактика будет меняться, но цель останется неизменной.

О том, как автору удалось опередить смерть, спасти себя и помочь другим, читайте в книге «В погоне за жизнью»

На обложке поста — фото со страницы Дэвида Файгенбаума в Фейсбуке

Рубрика
Кругозор

Похожие статьи