Книжный клуб
Как художественная литература делает нас добрее и развивает эмпатию
15 февраля 1 482 просмотра
Книжный клуб
Как художественная литература делает нас добрее и развивает эмпатию
15 февраля 1 482 просмотра

Олеся Ахмеджанова
Олеся Ахмеджанова

Автор книги «Сила доброты» Джамиль Заки доказывает, что способность к эмпатии — не данность, а навык, который можно и нужно прокачивать. Например, с помощью чтения художественной литературы и создания книжных клубов. Каким образом? Рассказываем в статье.

Художественная литература и эмпатия

Уже более десяти лет психолог Рэймонд Мар изучает эффект от чтения художественной литературы. Романы и рассказы, по его мнению, предоставляют возможность прожить бессчетное число жизней. Мы можем стать свидетелями бедственного положения черных женщин в годы законов Джима Кроу или одиночества первопроходцев — жителей колонии на Луне. Мы можем рассуждать, что сделали бы, если бы умели летать или если бы нам надо было проникнуть в Букингемский дворец.

Мар и другие исследователи обнаружили, что увлеченные читатели точнее определяют чужие эмоции по сравнению с теми, кто мало читает. Маленькие дети, которые глотают книги одну за другой, развивают навыки понимания чужих мыслей раньше сверстников. Небольшие «дозы» художественной литературы тоже повышают эмпатию.

— В одном исследовании прочитавшие книгу Джорджа Сондерса «Десятое декабря» точнее интерпретировали чужие чувства по сравнению с теми, кто читал научно-популярные книги.

— В другом исследовании люди чаще делали пожертвования на борьбу с депрессией, прочитав художественную книгу, где фигурировал человек с такой болезнью, чем ознакомившись с научным определением его участи.

Книги — это переносная безмолвная тайна. Читающий может блуждать в далеких мирах, пока едет в метро, и сидящие рядом ничего не заметят.

А значит, ему не страшно проявлять эмпатию даже к чужакам, которых на людях он бы порицал или обходил стороной. Все осуждают убийство, но погружались в сознание убийцы за просмотром «Американского психопата» Патрика Бейтмана. Сын расиста может ускользнуть от действительности с «Человеком-невидимкой», а дочь гомофоба — с «Ангелами в Америке».


«Американский психопат»

Такие переживания — это «легкая форма» контакта: читатель вкушает жизнь чужаков, не затрачивая энергию на общение с ними в жизни. Но тем не менее даже такая форма может проложить путь к сочувствию реальным чужакам. «Хижина дяди Тома» Гарриет Бичер-Стоу, если забыть о сложном влиянии книги, погружала читателя в страдания несуществующего раба, рассказывая о жестоком обращении, через которое на самом деле прошли многие. Произведение оказало такое масштабное воздействие, что когда Авраам Линкольн познакомился со Стоу, то сразу сострил: «Так это вы та маленькая женщина, из‑за чьей книги началась война?».

В лабораторных исследованиях эти закономерности подтверждаются. В одном эксперименте участники стали лучше относиться к людям нетрадиционной сексуальной ориентации и иммигрантам после того, как прочитали рассказы про гомосексуалистов и жителей других стран.


Книга «Хижина дяди Тома»

В другом исследовании одни участники читали выдуманную историю расистских нападок на американку арабского происхождения, а прочих ознакомили только с кратким содержанием того же рассказа — с последовательностью событий, но без эмоциональной окраски диалогов и внутренних монологов. Прочитавшие полную версию демонстрировали больше эмпатии и меньше предвзятости по отношению к мусульманам, чем те, кто читал сокращенную версию.

Художественная литература работает как «стартовый наркотик» для эмпатии. Она дает прочувствовать чужую боль, когда в реальности это слишком сложно или больно. Вот почему она восстанавливает связи между людьми даже тогда, когда это кажется невозможным.

Книжный клуб для заключенных

В 1990 году, во время теннисного матча двух рассерженных Бобов, была задумана группа «Изменение жизни с помощью литературы». Боб Векслер, профессор английского из Университета Массачусетс-Дартмут, считал, что инжиниринг и компьютерные науки вытесняют литературу на обочину. Но каждый семестр он наблюдал, как студенты постигают смысл жизни на страницах классики.

«Я подумал, что надо как‑то показать, что литература все еще способна менять жизнь к лучшему».

У Боба Кейна, судьи из Массачусетского районного суда Нью-Бедфорда, тоже была причина для недовольства. На скамью подсудимых раз за разом садились одни и те же люди, обвиняемые в одних и тех же преступлениях. Сплошное дежавю. Данные наводят на мысль, что, однажды попав в поле зрения правосудия, выйти из него очень сложно.

Два друга детства поделились своими соображениями, и Векслер предложил провести необычный эксперимент: Кейн выберет заключенных и сократит им срок при условии, что они вступят в книжный клуб Векслера.

Оговорили ряд условий.

— У будущих членов клуба должен быть длинный список правонарушений и высокий риск рецидива. «Ищи самых отпетых», — сказал Векслер.

— Заключенные подтверждали, что умеют читать, отвечая Сен-Пьеру на вопросы по прочитанному абзацу из National Geographic.

Предложение Кейна повергло некоторых преступников в нерешительность. «Они знали, что такое тюрьма, — вспоминает Векслер, — но многие не читали книг и не бывали в университетском городке». Однако в итоге почти все согласились, и первая группа «Изменения жизни» стартовала.

Встречи проходили раз в две недели по вечерам в помещении Университета Массачусетс-Дартмут. В группе обсуждали, например, «Старик и море» и «Ублюдок из Каролины» — истории о риске, утратах и искуплении. После первого занятия к группе присоединились Сен-Пьер, инспектор по надзору за условно освобожденными, и Боб Кейн, судья.


«Ублюдок из Каролины»

Преступники обсуждали литературные произведения с судьей, который их посадил, и с инспектором, который мог отправить их обратно в тюрьму. Чтобы этого не произошло, они должны были самостоятельно брать заданные для чтения книги в библиотеке, читать их и являться на занятия. Так что это был не обычный книжный клуб.

«Это прямо как про меня»

Собрали самых отпетых, как и просил Векслер. На первом занятии присутствовали восемь человек, совершивших суммарно 142 преступления, в том числе связанные с насилием. Для начала Векслер решил разрядить обстановку. «Я сказал одному: „Похоже, вы немного напряжены“, а он посмотрел на меня и ответил: „Нет, это вы тут больше всех напряжены, профессор!“»

Векслер раздал всем распечатанный рассказ «Жирное озеро» Т. К. Бойла про трех подростков и незадавшийся вечер. Главные герои напились и поехали кататься на «Шевроле Бель-Эйр», принадлежащем матери одного из них. Их занесло на просеку неподалеку от заброшенного пляжа на затянутом нефтяной пленкой озере. Они случайно спугнули парочку, завязалась жестокая драка. Атмосфера быстро накалилась: подростки покушаются на изнасилование, но в итоге прячутся в зловонном водоеме, пока их машину в отместку разбивают в хлам.

Полчаса все читали в тишине, а затем приступили к беседе. Поначалу дело не шло. «Они вообще не понимали, как строится обсуждение литературного произведения», — вспоминает Векслер. Одни слишком долго развивали свою мысль, другие едва могли связать два слова.


«Жирное озеро»

Чтобы подбодрить их, Векслер спросил о персонажах: «Они преступники? Или такое могло с каждым случиться?» Завязался спор о моральной двусмысленности. Персонажи поступили плохо, это было однозначно. Сложись все иначе, они могли бы повести себя еще хуже. Но эта история не о злодействе, а о том, как ошибки нанизываются друг за другом, словно бусины на нить, и как быстро люди теряют контроль над собой.

В ходе обсуждения один осужденный сказал: «Это прямо как про меня», и Векслер понял — вот оно!

По правилам «Изменения жизни» говорить о себе не следовало, но персонажи книг помогали увидеть свою жизнь другими глазами. Большую часть участников всю жизнь клеймили позором как преступников и не давали ни шанса проявить себя в другом качестве. Литература показывает, что в каждом преступнике скрывается личность, не безгрешная, но все же заслуживающая права на достоинство.

Выйти из замкнутого круга

Несколько недель — а потом и лет — Векслер наблюдал, как литература показывает его подопечным возможность иной жизни, вселяет в них надежду. Персонаж мог все потерять, но у них, читающих, еще оставался шанс: «Трагический герой приходит к некоему пониманию и раскаянию. Для него уже слишком поздно, но у читателя еще есть время». Книги помогают представить себе, как все могло бы быть, и понять, как этого достигнуть.

«Эти ребята попали в порочный круг, но благодаря литературе могут абстрагироваться от настоящего момента и задуматься, что пошло не так в прошлом и что им сделать для своего будущего».

Члены группы порой сами удивлялись, насколько по‑разному трактуют один и тот же текст. В дискуссиях они поняли, что один и тот же персонаж может выглядеть порочным или наивным, в зависимости от позиции зрителя.

За столом у Векслера была принята демократия. Какие бы преступления люди ни совершили и как бы к ним ни относились на воле, он прислушивался к их мнению. Им это стало очевидным, когда к группе присоединился судья Кейн, который выносил им приговор. Он воплощал собой систему, списавшую их со счетов: человек в длинной мантии, взирающий сверху вниз со своей скамьи. Никто не хотел его там видеть. Но Кейн пришел не судить. Он читал те же книги и делился своими мыслями. А главное, что он слушал осужденных, реагировал на их впечатления от персонажей и задавал соответствующие вопросы. Здесь не было адвокатов и прокуроров, а просто все вместе пытались понять мотивы героев. Сама возможность говорить с судьей на равных — о боли, утрате и любви — была откровением.

«Если он мог… то и я могу пойти дальше»

Курс провели во второй раз, а потом в третий. Осужденные стали не только читать, но и рассказывать. Один забросивший семью наркодилер начал читать вслух трехлетней дочери. «Мне, наверное, уже ничего не изменить, а у нее еще все впереди», — сказал он Векслеру. Другой как‑то дал слабину после нескольких лет воздержания от наркотиков. Он шел по Юнион-стрит, главной улице Нью-Бедфорда, к переулку, где жил его старый дилер. И задумался о книге Хемингуэя «Старик и море». Рыбак Сантьяго каждый день в течение трех месяцев возвращается домой с пустыми руками, но не теряет надежды. Потом он рассказал Векслеру: «Если он мог… то и я могу пойти дальше прямо по Юнион. Не сворачивать в переулок».

«Ему не обязательно все время помнить о Сантьяго, — рассуждает Векслер. — Но Сантьяго всегда придет к нему на помощь как верный друг. В этом и заключается могущество литературы».

Векслер и Кейн, а вслед за ними и другие, поверили в него.


«Старик и море»

Группы «Изменения жизни» под руководством пар судья — профессор появились

в Линне, Дорчестере и Роксбери — беднейших городках и районах Массачусетса, — а затем в Калифорнии, Нью-Йорке и Англии.

Исследователи сравнили записи первых четырех курсов — с участием тридцати двух человек, совершивших в среднем по восемнадцать преступлений, — с группой мужчин, находящихся на испытательном сроке, аналогичного возраста, этнической принадлежности и криминального прошлого.

— К концу года 45% условно освобожденных в контрольной группе совершили повторные преступления, несколько из них — с применением насилия.

— Из участников программы «Изменение жизни» снова преступили закон менее 20%, и только один человек совершил насильственное преступление.

Но даже рецидивы были менее серьезными, чем предыдущие правонарушения. По мнению Векслера, дело в эмпатии, которую они вынесли из программы.

«Мне хочется верить, что у них появилось более уважительное отношение к людям, и теперь им приходится подумать дважды, прежде чем кого‑то ударить».

Также проводилось более масштабное сравнение — шестисот участников «Изменения жизни» и такого же количества условно освобожденных. Результат подтвердился: участники программы совершали повторные преступления реже и менее жестоко.

С момента появления «Изменения жизни» все чаще судьи внедряют литературу в систему правосудия. В 2008 году двадцать восемь молодых мужчин и женщин осудили за незаконное проникновение и умышленную порчу имущества — они устроили бурную вечеринку в мемориальном летнем домике поэта Роберта Фроста в Вермонте. Вместо тюремного заключения их приговорили к участию в специально разработанном семинаре о жизни и творчестве поэта. В Бразилии и в Италии можно скостить по три-четыре дня срока за каждую прочитанную книгу.

Где взять доказательства?

В 2006 году Верховный суд в решении по делу Бирд против Бэнкса обеспечил право отказывать заключенным в материалах для чтения, несмотря на доказательства, что наличие библиотеки повышает вероятность трудоустройства после освобождения. Векслер в подобных решениях видит явный признак чрезмерной озабоченности общества сухим остатком, в который искусства не входят.

«Исходя из крепнущего убеждения, что человек — это экономическая единица, мы можем сказать, что у гуманитарных наук и литературы… мало возможностей изменить ситуацию».

Трудно не согласиться. Ценности искусства не настолько осязаемые, чтобы в их существовании не сомневались правительственные структуры.

Биохимику проще подсчитать размер своего вклада в дело, чем драматургу. Люди хотят доказательств. Доказательств, что искусство имеет право на существование.

Искусство — особенно его нарративные формы, такие как литература и драма, — способствует полету сознания. Оно делает эмпатию безопасной и приятной даже в тяжелейших обстоятельствах. Рассказывать истории — один из старейших видов досуга и, как оказывается, один из самых важных

По материалам книги «Сила доброты»
Обложка: unsplash

Похожие статьи