Конец года — странное время. А само время — еще страннее, оно похоже на вечный конец года. Меня зовут… впрочем, это не важно. Имя в конце года теряет очертания, как подпись на открытке, вытаявшей в апреле под почтовым ящиком. Гораздо точнее меня сейчас описывает количество прочитанных книг и ощущение, что я состою из цитат чуть больше, чем из плоти и крови. Меня зовут… вы можете подставить сюда свое имя — и не сильно ошибетесь.
1. Проснуться на космическом корабле, летящем в светлое будущее. После запятой — это само написалось. Такая история случилась с Ноем, героем книги The Last Book. Я проникся настолько, что временами ловлю себя на интонациях последнего выжившего землянина. Но иногда включается разум и подсказывает: стоп, ты текстописец, а не хроникер погибшей цивилизации. К счастью, я не всегда слушаю разум.
Поэтому истинный план на год выглядит так: чаще останавливаться и задавать себе простой вопрос — что из этого я бы сохранил, если бы остался последним? Например, это торжественное открытие холодильника без цели — его точно стоит увековечивать? А вот странный разговор на кухне поздно вечером, который ни к чему не привел, но почему-то запомнился, — его бы я сохранил. Пускай на кухне и не было никого, кроме меня.
2. Разрешить себе относиться всерьез к тому, что нравится. И не объяснять, почему. Это подсказала книга «Ключи от Хогвартса». План очень простой: перестать оправдываться за то, что тебе по-настоящему ок. Не прикрывать любовь и интерес иронией, не добавлять «ну это так, развеяться». В 2026 году я позволяю себе спокойно любить — книги, людей, сериальчики и какие-нибудь бесполезные необъяснимые фигнюшки. Если что-то не отпускает, этого вполне достаточно, чтобы оставить его в своей жизни.
А моей первой волшебной палочкой пусть станет толкушка для пюре. О, я умею делать замечательное картофельное пюре. С маслом и умеренным количеством комочков. Люблю с комочками еще с садика и не понимаю современные рестораны. Картофельное пюре должно быть неоднородным, как и сама жизнь.
3. Принимать решения так, будто все черновик. Этот мир выглядит тестовой версией самого себя. Никто ничего не знает наверняка, но все с важным видом нажимают свои кнопочки. План на 2026-й: пробовать, ошибаться, откатываться и начинать снова. Венчурные инвесторы, кажется, именно так и живут: запускают проекты, смотрят, что сработало, и делают вид, что так и было задумано (нет). В этом есть рабочая логика — и свобода. Даже если нет капитала. Как вам такое, Маркс и Маск?
4. Перестать искать единственную версию происходящего. Из «Мифов о начале времен» выясняется странное: у мира нет канонического происхождения. Он то вылупляется из яйца, то собирается из почившего великана, а то получается в результате недоразумения с участием богов, которые явно не согласовали ТЗ. И ничего, работает. Солнце встает, люди покупают диваны, тексты сдаются в последний момент.
Ни одна космогоническая версия не отменяет остальные. Значит, и я позволяю разным версиям себя и мира сосуществовать, не сводя их к одной «правильной». Если день странный, а решения сомнительные — что ж, такова текущая космогония. Мир, переживший хаос, придурковатых демиургов и змей-прародительниц, как-нибудь перетерпит и неидеального меня. Перетерпят ли коллеги и близкие — отдельный вопрос. Вернусь к нему в следующем декабре.
5. Не игнорировать простые радости только потому, что они простые. «Любовь под омелой» я в этом году не читал. Не потому что это ромком 18+, а мне 18++ и я по умолчанию думал, что все самое важное должно быть многоуровневым и драматичным. А нет, поэтому. Был не прав.
В 2026 году разрешаю себе радоваться без оговорок. Уютненьким встречам, легеньким эмоциям, зимненьким историям с хорошим концом. Иногда чувства действительно бывают без подвигов и драм — и, кажется, это не повод их недооценивать. Но на какао с маршмеллоу даже не уговаривайте.
6. Замечать замечательное. После «Эстетического интеллекта» мне стало неловко за собственную невнимательность. Теперь я буду хотя бы иногда включать зрение. То особенное зрение, которое приносит ощущения, ну вы знаете. Потому что я вообще-то здесь живу, а не просто перемещаюсь между задачами. Если уж выпало проводить дни среди декораций, пусть они будут соучастниками, а не фоном. Эстетика — это не роскошь, а средство передвижения к себе.
Нет, я не собираюсь превращать быт в бутик. Но пусть вещи хотя бы не раздражают (а иногда и радуют). Как кошка. Вы скажете, что кошка не вещь. Я имел в виду по Канту. Вещь в себе. Непостижимая сущность, которая лежит в основе явлений, воспринимаемых нами, но остается за пределами нашего опыта, хотя и вызывает наши ощущения. Как-то так говорил Иммануил.
7. Не выключать чайник до свиста. Это метафора, конечно. Ведь теперь у всех автоматизированное кипячение. Нет, я про воображение, которое богаче меня. Если у вас такое же, вы могли замечать, что оно часто играет против вас. Вы только собираетесь взяться за дело, а воображение услужливо (и подло) дорисовывает процесс целиком: вот как это будет, вот что я получу, вот вывод. Вы киваете — и не пробуете.
Теперь я не буду довольствоваться воображаемым опытом. Все самое ценное является нам в процессе, а не до или вместо него. Возьмем «Клуб любителей нон-фикшн». Я понимаю его концепцию, но теперь мне этого мало. Я хочу испытать ее на себе. Пусть свистит чайник, а не фляга, переполненная идеями, которые воображают себя опытом.
Остановлюсь на этом пункте, ведь я никогда не писал планов. Максимум делал вид, что они были.
С Новым годом.
Обложка поста — иллюстрация из книги The Last Book.
