Недавно завершился курс «Пишем о книгах», где наши ученики всего за 5 занятий прошли путь от первых заметок до полноценной книжной рецензии. Но мы учились не только писать, но и вдумчиво читать, вести читательский дневник, отбирать фактуру и погружаться в контекст. Иными словами, не «пересказывать» текст, а ставить проблему и вступать в диалог с автором, а через него — с миром, какой он есть.
Продолжаем публиковать избранные рецензии выпускников. Сегодня делимся текстом, который написала Елена Ильина.
Это уже второй текст о «Косиноге» — ничего не поделаешь, наши выпускницы выбрали эту книгу независимо друг от друга! Что ж, тем любопытные сравнить их впечатления — и то, как по-разному можно рассказывать об одном и том же.
Это мое первое знакомство с творчеством Джеральда Брома. «Косиног» попался мне в рекомендациях, и, увидев много восторженных отзывов, я решила прочесть его просто из интереса. Особых ожиданий не было.
Бром — американский художник и писатель. Свою профессиональную деятельность он начинал как художник-иллюстратор, а спустя время открыл для себя еще одно направление творчества — литературу. И тот факт, что до того, как стать писателем, автор успел построить успешную карьеру совсем в другой сфере, еще больше усиливает интерес к его книге.
Действие романа разворачивается в 1666 году в штате Коннектикут. Главная героиня — молодая женщина по имени Абита. После смерти мужа, Эдварда, она остается одна на уединенной ферме рядом с густыми лесами. Пока Абита пытается справиться с навалившимися проблемами, в лесу пробуждается древнее могущественное существо. Оно почти ничего не помнит о себе и пытается понять, кто оно и для чего было создано.
Художественный язык автора богат живыми и выразительными образами. Он удивительно точно и красочно описывает окружающую героев природу, превращая лес и поля почти что в самостоятельных персонажей истории. Возможно, этому способствовал как раз его многолетний опыт работы иллюстратором. К особенно понравившимся описаниям я возвращалась по нескольку раз. Читая их, словно оказываешься перед полотном в галерее: хочется рассматривать каждую деталь, вглядываться в оттенки и постепенно погружаться в мир, созданный автором. Вот, к примеру, несколько цитат, в которых оживают древние леса и поля Коннектикута — дикие, таинственные и словно хранящие в себе отголоски древней силы:
«Деревья даже сейчас, на исходе зимы, когда вся их листва покоится на промерзшей земле, поглощали свет почти без остатка — дальше сотни шагов ничего впереди не видать».
«Навстречу пахнуло рекой, а после впереди, в дымке тумана, точно призрак, показались ворота деревни».
«Стоило ей углубиться в лес, вершины высоких деревьев сомкнулись над головой, словно арчатый свод величавого древнего храма, укрыв дорогу густыми, зловещими сумерками».
Детали, связанные с главными героями и природой, переданы тщательно и точно. Бром мастерски описывает атмосферу и быт пуританской Америки. Однако второстепенные персонажи, как мне показалось, раскрыты не так подробно и глубоко. Это, пожалуй, один из немногих недостатков книги: некоторые вопросы, связанные с их историями, остаются без ответа.
Еще стоит отметить, что в первой половине романа развитие сюжета может показаться местами вялотекущим. Но автор все же старается удерживать читателя в напряжении, чередуя события от благоприятных до драматичных, словно раскачивая на своеобразных эмоциональных качелях. А вот ближе к финалу сюжет, наоборот, начинает развиваться довольно стремительно.
Продолжая о минусах романа, стоит предостеречь особенно впечатлительных читателей: в произведении есть весьма жестокие сцены, которые мне самой дались эмоционально очень тяжело.
Хотя название книги сразу настраивает на историю о мистике, ведьмах и колдовстве, на мой взгляд, роман исследует гораздо более глубокие темы. Один из важнейших вопросов, которые Джеральд Бром задает читателю, — это вечный вопрос о природе добра и зла и о том, можно ли действительно провести между этими понятиями четкую границу. Или же за каждым поступком скрывается нечто более сложное, чем простое разделение на свет и тьму?
Кульминацией этой идеи становится момент, когда древнее существо принимает свою двойственную природу и произносит: «Я — пастырь, и я — губитель. Я — жизнь, и я — смерть».
Я считаю, что это одна из самых сильных философских сцен во всей книге. В ней прослеживаются переклички с образом Мефистофеля у Гёте, Воландом у Булгакова и даже с древними мифологическими представлениями о божествах природы, в которых созидание и разрушение суть две неразделимые стороны одного начала.
Подводя итог, могу сказать: роман действительно меня удивил — местами сильно напугал, местами восхитил и озадачил. Хорошее литературное произведение всегда рождает вопросы, над которыми хочется размышлять еще долго после прочтения. Роман Брома — именно такой. Как качественный дорогой парфюм, он раскрывается новыми нотами спустя какое-то время.
