Творчество
Если вы отчаялись: история о том, почему стоит делать то, во что вы верите
24 сентября 12 280 просмотров
Творчество
Если вы отчаялись: история о том, почему стоит делать то, во что вы верите
24 сентября 12 280 просмотров

Наталия Широкова
Наталия Широкова

Однажды ночью пятилетняя девочка Дженнифер пожаловалась на боль в ухе. Педиатр прописал малышке ушные капли. Боль только усилилась. Одна сторона лица девочки опухла. Врач увеличил дозу. Лицо все больше раздувалось. Опухоль стала больше бейсбольного мяча.

Хирурги удалили опухоль. Она вернулась. Девочку снова прооперировали и отняли половину челюсти. Новообразование опять выросло. Его вновь вырезали. У девочки случился рецидив в четвертый раз. Лекарства не помогали.

Лечащий врач услышал об ученом с противоречивой теорией о том, что опухоли подпитываются от своей системы кровообращения. Ученого звали Джуда Фолкман. Многие говорили, что он шарлатан. Продолжение этой удивительной истории читаем в книге «Как научить лошадь летать?».

Скорее фантастика, чем наука



Как научить лошадь летать?

Доктор девочки рассказал ее родителям об этой неподтвержденной теории. Он предупредил, что Фолкман считался человеком неоднозначным, больше фантастом, чем ученым. Родители малышки решили, что им нечего терять. Отец Дженнифер подписал согласие на лечение и доверил жизнь дочери странному ученому.

Джуда Фолкман прописал инъекции нового, непроверенного лекарства. Инъекции привели к ухудшению. Из-за них девочка мучилась от лихорадки и галлюцинаций. Соседи слышали крики ночами и молились о ее здоровье.

Фолкман назвал свою теорию ангиогенезом от латинского «рост новых кровеносных сосудов». Он придумал ее тридцатью годами ранее при постановке одного из неудачных экспериментов. Во время службы в армии в качестве военно-морского хирурга он исследовал возможности хранения крови в долгих плаваниях. Чтобы понять, какие методы окажутся эффективными, он построил лабиринт из трубок, по которому циркулировал кровезамещающий раствор. Этот раствор попадал в миндалину кролику, куда хирург ввел самые быстрорастущие известные ему клетки — раковые. По его представлениям, клетки либо растут, либо умирают. Но в этот раз случилось нечто иное. Они увеличились в размерах и стали такими крупными, как точки на игровых костях, а затем их рост прекратился. Они были всё еще живы. Когда Фолкман ввел клетки обратно мыши, у которой взял их ранее, они образовали смертоносные опухоли.


Джуда Фолкман. — Источник

В этом состояла загадка. Почему раковые клетки перестали расти в кроличьей миндалине, но смогли убить мышь? Фолкман заметил, что опухоли мышей были наполнены кровью, а опухоли миндалины у кролика — нет. В случае с мышами к опухоли тянулись новые кровеносные сосуды, питая их и позволяя тем самым расти.

Коллеги Джуды сочли находку не более чем любопытной. Фолкман полагал, что его открытие изменит мир.

Он был уверен, что выявил нечто важное. А если опухоли способствовали образованию новых сосудов, сплетая таким путем для себя кровеносную паутину, в которой могли бы расти? А если бы мы могли остановить этот процесс? Можно ли так избавляться от опухолей?

Иметь дело с грязью

Фолкман оставил службу и нашел работу в городском госпитале Бостона. У него была крошечная лаборатория, освещенная только солнцем из окон под высоким потолком. На протяжении многих лет он трудился один. Когда он наконец собрал команду, та состояла из студента медицинского факультета и студента-бакалавра. Они работали ночи напролет и в выходные, чтобы представить исследование о том, как целостность кровеносных сосудов обеспечивается кровяными пластинками, или тромбоцитами.

Работа была опубликована в журнале Nature в 1969 году. После этого все труды Фолкмана были отвергнуты. Журналы Cell Biology International, Experimental Cell Research и The British Journal of Cancer отказались печатать его статьи о связи раковых образований и крови. Его заявки на гранты были отклонены. Рецензенты считали, что его выводы не соответствовали имеющейся информации и то, что он наблюдал у себя в лаборатории, не имело места на практике, а его эксперименты составлены некорректно. Некоторые называли его сумасшедшим.


Чтобы хоть немного продвинуться, приходилось проводить тысячи неудачных опытов. — Источник

В 1960–1970-х никто из специалистов в области онкологии не интересовался кровеносной системой. Все почести доставались убийцам опухолей: радиации и яду. Доктора целились в злокачественные клетки, словно они были армией мародеров, и атаковали их средствами, которые были вдохновлены военным временем.

Химиотерапия берет начало от химического оружия времен Первой мировой войны. Радиация отсылает к ядерным разработкам времен Второй мировой. Фолкман же рассматривал рак как заболевание из области регенерации, а не дегенерации; вызванное ростом клеток, а не, как в случае с большинством других болезней, разложением и увяданием. Он не воспринимал опухоли как захватчиков. Он полагал, что это были естественным образом взаимодействующие клетки, которые находились, как выразился его первый ассистент Майкл Джимброун, в «динамическом диалоге» с телом пациента. Фолкман был убежден, что сможет прекратить эту коммуникацию и заставить раковые образования умереть естественным путем.

Критиковали Фолкмана жестко. В лучшем случае его теорию встречали безразличием. В худшем — люди вставали и покидали аудиторию, когда наступала его очередь выступать с докладом, оставляя ученого наедине с самим собой.

Член одного из комитетов по выдаче грантов написал, что Фолкман «имеет дело с грязью». Другой назвал его исследование «безнадежным».

Профессор Йельского университета объявил его шарлатаном. В научном сообществе рекомендовали отказываться от сотрудничества с ним. Члены правления Бостонской детской больницы, где он был главным хирургом, беспокоились, что это навредит репутации больницы. Они сократили ему зарплату и вынудили перестать участвовать в операциях. Однажды в 1981-м он восстановил деформированное горло новорожденной девочки, переоделся, и сразу после этого ему вновь запретили быть хирургом.

В попытках подтвердить свою гипотезу Фолкман проводил однообразные эксперименты, большинство из которых оказывались безуспешными. Чтобы оправдать отсутствие прогресса, Джуда повесил на стене табличку: «Инновация — это серия повторяющихся неудач».

Случайный грибок

Ноябрьской субботой 1985 года сотрудник Фолкмана Дональд Ингбер заметил, что один из текущих экспериментов поврежден грибком. Такое часто случается в лабораториях. Ученые следуют строгому протоколу и выбрасывают зараженные образцы. Ингбер этого делать не стал. Он изучил кровеносные сосуды, растущие в чашке Петри. Клетки грибка остановили рост сосудов. Ингбер и Фолкман провели серию экспериментов с грибком, наблюдая, как он блокирует в чашках Петри рост кровеносных сосудов, затем — развитие эмбриона курицы, а затем — мыши.


Находка была случайной, но если бы не сотни часов упорной работы, ее бы не случилось. — Источник

Как раз здесь возникает случай Дженнифер. Фолкман пытался избавить ее от опухоли, чтобы доказать свою безумную идею ангиогенеза.

Когда девочка кричала от боли, которую причинял ей «курс лечения» Фолкмана, ее родители начали понимать, почему его отказывались печатать, спонсировать и допускать до операций. По этой же причине другие ученые называли его сумасшедшим шарлатаном в безнадежном поиске, люди покидали его выступления и советовали держаться всем от него подальше. А причина заключалась в том, что его идеи были в новинку.

После нескольких недель мучительного лечения лихорадка Дженнифер спала. Галлюцинации прошли. Опухоль на ее голове уменьшилась, а затем и вовсе исчезла навсегда. Ее лицо восстановило форму. Она снова стала симпатичной маленькой девочкой. Джуда Фолкман спас ей жизнь.

Ошибаться и верить

О чем эта история? О том, что в творчестве не существует коротких путей. Путь всегда состоит из множества шагов, не равных или петляющих, а скорее похожих на лабиринт. Джуда Фолкман шел по такому лабиринту.

Созидание — это не момент вдохновения, а целая жизнь превозмогания.

Самая важная часть творчества — это работа. Другая важная его часть — умение не сдаваться. Единственный способ быть продуктивным — продолжать работать, когда ваш продукт плохой. Ошибаться — верное направление в поиске правильного решения.

Фолкман спас множество жизней, не только Дженнифер. Ангиогенез оказался важной теорией в борьбе с раком. Доктора и ученые начали относиться к Фолкману не просто как к упорному человеку, а как к гению. Но он добился признания только после того, как доказал свою гипотезу.

Вера — способ справиться с неудачей. Речь не о вере в высшие силы, хотя и это может помочь. Скорее, мы говорим об уверенности в том, что можно двигаться дальше. Создатели придают новый смысл понятию «неудача». Это не конец пути, не приговор и не окончательный вывод. Английское слово failure восходит к латинскому глаголу fallere — «обманывать». Неудача — это обман. Она хочет возобладать над нами. Но мы не должны поддаваться.

Путь длиной в тысячи миль заканчивается единственным шагом. Значит ли это, что все другие шаги были лишними? Вовсе нет.

По материалам книги «Как научить лошадь летать?»

Обложка поста — unsplash.com

Рубрика
Творчество

Похожие статьи