Недавно завершился курс «Как написать рассказ: от идеи до публикации». За девять недель участники прошли путь от первых задумок до законченных текстов: работали с сюжетом и композицией, героями, диалогами и стилем, получали обратную связь от писателей, редакторов и литературных критиков. Публикуем рассказ одной из выпускниц курса (стиль, орфография и пунктуация автора сохранены).

Автор текста —
Федор Каменев,
выпускник курса
«Как написать рассказ»
Висакойву
Скрип сырых тормозов разбудил мир, развернув его к себе. Машина оказалась в окружении непроглядной тьмы. Добро пожаловать в черные леса Карельского перешейка, где тьма сотрудничает со светом, лишь бы выжить в пучине непрекращающегося дождя. Раздался звонкий треск, и крыша рухнула. Размазанный свет, озарив тропу к пепелищу, быстро схлопнулся, оглушенный вековым мхом, ковром сухих иголок и коробами давно сгнивших деревьев.
Мужчина сорока шести лет отроду вылез из машины в ночь. Он не был простым человеком, да и любимцем судьбы тоже не считался: она била его по лицу и остальным местам, как только могла. Некогда руководитель пожарной службы, а теперь полковник на пенсии и легендарный пожарный. Алексей тысячи раз приезжал на пожары в любое время дня и ночи, поэтому поздний звонок его не смутил. Снова огонь, снова он здесь.
Потеряв супругу при родах, около полугода назад он ушел на пенсию, чтобы заботиться о новорожденной дочери. Открыл свою противопожарную ООО-шку и поселился в недостроенном доме. На пенсию с выслугой лет не разбежишься, а опыт есть опыт. Работа непыльная — устанавливать причины пожаров на консультативных началах, а копеечку приносит.
— Спасибо, что приехал, — протягивая правую руку, сказал аккуратный офицер с гладковыбритым лицом и приветливой улыбкой.
Это был Александр Дубов. Молодой и уже десять лет перспективный старший лейтенант, получивший погоны капитана и отряд быстрого реагирования после ухода Алексея Михайловича.
Алексей кивнул ему в ответ, не произнеся ни слова, но протянув в ответ руку. Он двинулся следом за офицером, закутанный в зеленый плащ, из-под которого лишь изредка показывались громоздкие высокие ботинки, пришедшиеся кстати в болотистой местности.
— Алексей Михайлович, разрешите предложить кофе? — спросил Александр. — У меня всегда в термосе есть на всякий случай два литра отличного черного горячего кофе.
Знал, что его бывший руководитель не откажется, ведь именно он приучил его пить только черный кофе — никакого сахара, никакого молока — просто черный, кофе, каким он должен быть.
Кофе — это то, что объединяет людей в моменты, когда между вами только стихия, моменты, когда тебе жарко и холодно, когда влажно и под одеждой, и поверх нее. Между ними по-прежнему висела марля мелкого дождя, пока они разливали напиток по бумажным стаканчикам.
Ровно полгода спустя после семейной трагедии он снова здесь. Весь мокрый, тонущий в воспоминаниях и всепоглощающей непроглядной темени нашей полосы. Кажется, даже фонари не могут прорваться дальше метров десяти.
— Я всегда гадал: как именно в такую погоду случаются подобные пожары? Как вообще можно сгореть посреди воды и сырости? В данном случае возгорание произошло внутри помещения. Мы предполагаем, что человек не затушил сигарету и уснул с ней.
Сделав глоток черного кипятка из кружки, которая автоматически пополнялась благодаря дождю, Алексей Михайлович двинулся в сторону старой постройки. Где-то еще бегали красные огни разрушения, подгоняемые ветром, дождем и пеной из шланга пожарной команды. Еще теплое пепелище зашипело на незваного гостя, когда он приблизился к провалу обгоревшего окна.
— Саш, мне кажется, что все случилось здесь, — указывая на остаток бывшей гостевой комнаты, сказал он.
— Да, Алексей Михайлович, — отозвался младший наследник службы и долга, записывая каждое слово.
Он скидывал с себя ответственность за отчет о пожаре, заодно возвращаясь к ощущениям недавнего прошлого, когда был «на подхвате». Собственно, ради этого и вызывается эксперт для оценки последствий пожара. Просто так совпало, что ближе всех оказался именно бывший наставник.
Включив фонарик, Алексей вошел в бывший дом, а пройдя в первую дверь справа, оказался в бывшей гостиной. Пепелище, оставшееся на месте кресла, вызвало сомнения.
— Саш, возгорание было не здесь. Здесь нет трупа, тут пусто. Все выгорело из-за книжных шкафов, — сказал он, нахмурившись, — осмотри другие комнаты, пока есть возможность.
Оставленный своим подопечным, он стал всматриваться в каждую деталь, чтобы понять, как так получилось. Но не смог. Неожиданно на полу что-то блеснуло. Он несколько раз проходил тут и не видел ничего, а сейчас что-то лежало. И как только он ее не заметил? Ни единой царапины, ни единого следа ожога. Белесая табачная трубка серебрилась в свете фонарика, отдыхая в тени пожара, абсолютно не тронутая ужасом.
Определить причину происшествия не смогли, так как не нашли ни одного трупа.
Возгорание явно произошло изнутри, но кто это сделал и где он теперь? Решили, что проводка, да так и написали. Трубку Алексей Михайлович решил взять к себе в домашнюю коллекцию. Он никогда не курил такие, но мимо этой не смог пройти. Шепот плаща, ветра или листвы спросил женским голосом: «Ты ли это?» И только желтый свет ударившего в глаза фонарика вернул его в настоящий мир, тот теплый свет, что больше не ждет его самого по ночам.
— Саша, что по документам?
— Было бы неплохо, если бы вы подписали заключение о причине пожара.
Обычная ситуация, когда независимый специалист ставит подпись под заключением, чтобы утвердить протокол. Если причиной пожара стал скачок напряжения, то родственники будут претендовать на страховку и выплаты, что, конечно же, не устроит местный муниципалитет. Люди могут обжаловать заключение, но, по опыту, на утренних углях тяжело проводить повторную экспертизу.
— Было бы неплохо. Ну и где они?
— Давайте я все подготовлю и заеду к вам чуть позже?
Алексей Михайлович бросил на Сашку холодный взгляд, поняв, что ничего не изменилось. С другой стороны, стоять час под дождем ночью не очень-то хотелось. Хотелось спать в своей кровати и прислушиваться к спокойному сопению дочери. Так и разъехались.
Всю следующую половину дня Алексей был занят домашними делами, но одно событие выделилось особо. Где-то после обеда он собрался в табачную лавку, представлявшую собой деревянный барак, где торговал тучный продавец. Передав трубку в его пухлые руки, Алексей сразу заметил, что продавец сильно удивлен. Оказалось, что трубка носит клеймо фабрики «Strengberg». Старейшее предприятие, основанное еще в 1762 году, выпускало все, но только не трубки. Тем более из мазурской березы, которую финны называют «visakoivu». Это был самодел, как заключил продавец, тотчас же захотевший приобрести эту трубку себе. Получив категорический отказ, он улыбнулся и продал финский табак той же торговой марки втридорога, ведь компания закрылась в 90-х годах прошлого века.
Ближе к ночи, закрывшись в собственном кабинете, Алексей наконец-то смог позволить себе испробовать табак. Прикурив трубку, он услышал голос, очень знакомый и такой настоящий:
— Любимый, ты где?
— Похоже, что я окончательно схожу с ума, — проговорил он вслух, ставя бокал с «Бушмилсом» на стол.
— Похоже на то, — вторил ему женский голос.
— Что за чертовщина! — выкрикнул он, увидев силуэт любимой супруги в табачном дыму.
— Ты меня не узнаешь?
Он отшатнулся, чуть не упав.
— Леша…
— Мария, — протянул он, глядя бешеными глазами на происходящее.
— Леша, покури еще, я могу пропасть.
— Но как такое возможно? — спросил он силуэт или самого себя, продолжая наполнять маленький кабинет дымом.
— Ты скучал по мне?
— Безумно.
— Что с тобой стало? — Осматривая его, силуэт подался «головой» в его сторону.
— Пытаюсь жить дальше, — подавлено сказал он, — после того как ты ушла, стало тяжело.
— Ну что ты… — кокетливо заметила она, — нужно больше дыма.
— Это нереально, я совсем плох… Схожу с ума!
— Леш, ну зачем ты так?
— Нет, нет, нет. Чертов виски! Или, быть может, этот урод продал мне табак… Да! Точно, ну я ему все выскажу завтра.
— Пока ты в огне, тебя видно.
— Откуда ты знаешь? Это бред!
— Это я стирала все твои шевроны, ты забыл? — со смехом проговорил силуэт.
— Милая, — прошептал он, упав на колени и полностью отдавшись безумию, — но как такое возможно?
— Кури, милый. Не дай мне проспать, как в последний раз.
— Прости меня, дорогая. — Он подполз и попытался обнять ее, но рухнул мешком на пол.
— Ты должен был быть рядом, Алексей.
— Прости, прости! Не уходи, не оставляй меня одного!
— Я не ты, мой милый. Главное — кури. Дым скроет печали и невзгоды.
— Как. Мне. Тебя. Не. Хватало, — произносил он слово за словом, затягиваясь трубкой между словами.
Раздался детский крик. Где-то очень далеко. Его было еле слышно за закрытыми дверями, стенами, сквозь алкогольный дурман и оцепенение. Так бывает, когда человек не понимает, где находится. Влажные ладони, сердце рвется из груди, ком в горле и, конечно же, головокружение — реальность стучится в наши жизни агрессивнее Джека Торранса.
— Кто это? — голос силуэта стал гораздо злее.
— Это наша дочь, Ма… — Он не успел договорить.
— У нас нет и не было детей, Леша!
— Мне надо идти, прости… — поднимаясь с пола, сказал он.
— Нет, ты не поступишь так со мной во второй раз! Не посмеешь!
Но он успел открыть дверь, и дым развеялся, а его надломленный разум стал собираться воедино, словно пазл, пока сам он огромными шагами приближался к самому ценному в своей жизни.
Дальше для Алексея все слилось. Он так и не понял, что это было, но стал ощущать ломку. Но не стандартную, когда чешутся десны или мучит тоска по горькому привкусу дыма. Он погибал без курения именно трубки, сигареты не помогали. Уже на следующий день после памятного вечера во время прогулки с дочерью Алексей начал харкать кровью. Однако стоило покурить трубку, как симптомы проходили, вот только призрак супруги не возвращался. На второй день Алексей уже не выпускал трубку из рук. Он не представлял, что ему делать.
«Я приехал к Алексею Михайловичу примерно в 21:30, чтобы получить подпись под заключением и протоколом о пожаре, случившемся ранее. В его доме полыхал огонь. Ранее я бывал у него в гостях. А теперь услышал детский крик и ворвался в дом через окно кухни. Забежал в спальню, осмотрелся. Увидел ребенка. Укутав его в простынку и одеяльце, выбежал по стеклам обратно. Уже было тяжело дышать из-за угарного газа. Позже вызвал ребят. Алексея Михайловича нигде не было видно». Ex dictis. Александр Дубов.
Учитесь с МИФом: получайте «книжные» профессии — редактор, иллюстратор, автор, осваивайте полезные навыки для развития карьеры, проходите психологические курсы и заглядывайте на наши лектории — про мифологию, язык, обычаи предков, культуру разных стран, философию, космос, искусство.