Недавно завершился курс «Пишем о книгах», где наши ученики всего за 5 занятий прошли путь от первых заметок до полноценной книжной рецензии. Но мы учились не только писать, но и вдумчиво читать, вести читательский дневник, отбирать фактуру и погружаться в контекст. Иными словами, не «пересказывать» текст, а ставить проблему и вступать в диалог с автором, а через него — с миром, какой он есть.
Мария Шупта,
выпускница
курса «Пишем о книгах»
«Яма» — известное произведение Александра Ивановича Куприна (1870-1938), рассказывающее об узаконенной проституции в Российской империи. Полностью, в трех частях, оно впервые было опубликовано в 1916 году, в разгар Первой мировой войны, но и в этот непростой период вызвало ожесточенные споры. Общество разделилось на два лагеря: одни твердили, что написанное вредно, аморально, да и попросту мерзко; другие отмечали необходимость освещения сложной социальной проблемы (даже вопреки щепетильности вопроса). Спустя более чем сто лет мы читаем «Яму», чтобы вновь задать себе необходимые вопросы: о добре и зле, о человеческих масках, о праведности и несправедливости, об узаконенном насилии и его последствиях — и, конечно, о печальных судьбах героинь, обитательниц публичного дома Анны Марковны.
На страницах повести герои, как правило, никогда не появляются поодиночке, да и главного героя здесь как такового нет — в центре сюжета место. Дом Анны Марковны среди многих других на Ямской улице представляет собой живой механизм — машину на службе общества, которая обслуживает одних, убивая, насилуя и искажая жизни других. При этом Куприн — писатель, который с первых страниц умеет совладать с большим количеством персонажей. Сцены в «Яме» почти всегда «коллективные». Иногда такой подход заставляет читателя волей-неволей перечитывать первые главы, чтобы вспомнить, кто есть кто. Так, одни из первых героев, с которыми мы знакомимся, — это управляющая публичным домом, ее муж, экономки и постоянный гость:
В комнате хозяйки пьют кофе. Компания из пяти человек. Сама хозяйка, на чье имя записан дом, — Анна Марковна. Ей лет под шестьдесят. Она очень мала ростом, но кругло-толста… Ее муж — Исай Саввич — тоже маленький, седенький, тихонький, молчаливый старичок. Он у жены под башмаком; был швейцаром в этом же доме… Затем две экономки — старшая и младшая. Старшая — Эмма Эдуардовна. Она — высокая, полная шатенка, лет сорока шести, с жирным зобом из трех подбородков… Другую — зовут Зося. Она только что выбилась из рядовых барышень… Наконец пятое лицо — местный околоточный надзиратель Кербеш…
Это лишь короткий отрывок из повести, которая пестрит детальными описаниями личностей и судеб. И как бы сложно ни было читателю в первые минуты продраться через лес персонажей, отчего-то такой подход работает. Читатель видит связи между героями не только через отдельные главы и упоминания: их взаимоотношения оживают на страницах конкретных эпизодов одновременно с развитием линий других персонажей. Так судьбы разных людей тесно переплетаются между собой. Все они существуют в обществе, их действия и поступки оказывают взаимное влияние, даже если в конце никто не готов взять на себя необходимую ответственность. Уж не говорит ли Куприн здесь именно о социальной ответственности каждого перед каждым?
В «Яме» героини становятся пленницами собственного тела, которое когда-то было «загрязнено». Женя, одна из девушек, отмечает горькую правду выражения «публичная женщина». Это та, которая никому не принадлежит, даже себе: «Пу-бли-чная!.. Это значит ничья: ни своя, ни папина, ни мамина, ни русская, ни рязанская, а просто — публичная!». Но действительно ли такая женщина оторвана от общества и ни с кем не связана?
А что насчет души? Здесь Куприн, к счастью, не уходит в морализаторство. Его задача — не доказать, что среди публичных женщин есть те, кто благороднее и во многом достойнее даже женщин из высшего общества. Напротив, язык Куприна резкий, и именно эта резкость в суждениях делает страницы его повести живыми, героев — осязаемыми, а их судьбы — настоящими и трагичными. Писатель не колеблется, описывая своих необразованных героинь как «глупых, ленивых, истеричных, бесплодных женщин», «клоаки для избытка городского сладострастия» и «оберегательниц семейной чести». Но так скрываются за сарказмом и неприязнью скорбь и критика общественных порядков, порождающих механизм для растления девочек и систематического насилия над женщинами. И вы, мы, читатели и современники писателя, — часть этого общества.
Женские судьбы в «Яме» разные, но их объединяет трагический конец: кто-то сходит с ума, кто-то в отчаянии пытается мстить, другие привыкают и адаптируются к среде, научившись плавать в грязном болоте человеческих пороков. В конце концов, Яма — это спуск вниз, слишком глубокий, чтобы вернуться, и порой слишком темный, чтобы увидеть проблеск света. На протяжении повести Куприн не единожды дает читателю надежду и не раз жестоко лишает ее.
Однако роман заканчивается не точкой и даже не запятой — поставленные автором вопросы словно повисают в воздухе: «Как же разрешить проблему проституции?» и «Если каждый человек носит разные маски, то кого же можно считать порядочным в таком обществе? Есть ли такие люди?». Одно ясно наверняка: вопрос о том, может ли «падшая женщина» вновь войти в приличное общество — риторический. Для провалившихся в яму выбраться уже невозможно: с каждым днем светлое пятно над головой становится все меньше и меньше, а глубина падения растет; и никто, к сожалению, не знает, есть ли вообще у этой ямы дно.
