Не так давно завершился курс «Как создается проза», где ученики пробовали себя в роли настоящих писателей: три месяца работали над художественным текстом — с авторами бестселлеров, редакторами, критиками. Публикуем отрывок одной из творческих работ (стиль, орфография и пунктуация автора сохранены).
Алина Брыль, ученица
курса «Как создается проза»
Счастливчик
Никогда бы не подумал, что всё сложится вот так.
Телефон вибрировал на соседнем сиденье, пятно подсвеченного экрана мерцало в лобовом стекле. Ответить? Нет, я и так знал, кто звонит. Перебьётся.
Автомобиль неумолимо поглощал километры. Лишь на перекрёстке я заметил, что телефон замолк. Неужто устала? — подумал я. — Или все ногти накладные переломала? Бедная Лидочка… Тьфу!
Я свернул во дворы и всё‑таки взял смартфон. Не стал смотреть пропущенные — просто смахнул уведомления и набрал номер, который знал наизусть.
«Алло» прозвучало после первого гудка.
— Подъезжаю, — сказал я. — Они по‑прежнему у окон стоят?
— Не знаю, — прошептал динамик. — Но уже давно не стучали…
— Хорошо. Я подъеду к окнам. Ослеплю их, если они всё ещё там.
— Спасиб…
Я отключился.
Знакомая пятиэтажка застыла чёрной монолитной глыбой. Лишь в паре окон горел тёмно‑оранжевый свет. Фары выхватили из темноты обшарпанный кирпичный бок дома и перекошенную табличку с номером.
Если бы я здесь жил, давно бы переехал. И плевать, что жильё дешёвое. Пьяницы, для которых долбёжка по чужим окнам — сродни развлечению, того не стоят. И сколько раз я об этом Ленке говорил?
Выключив фары, я завернул за угол.
— Не было под окнами никого, — сказал я, закрывая входную дверь. — Но я, наверное, останусь. На всякий случай…
Лена стояла у порога в вязаной кофте и бесформенных штанах, словно завернутая в фольгу конфета — такая домашняя и уютная, что я тут же позабыл, как мрачно на улице.
После моих слов волнение на её лице сменилось вздохом облегчения.
— Ох, Макс, спасибо. Конечно, оставайся! Ты, наверное, голодный? Давай я чай поставлю!
Она суетилась вокруг, пока я неспешно снимал ботинки, вешала на плечики мою куртку. Потом всё же спохватилась и ретировалась на кухню — ставить позабытый чайник.
В прихожей сразу стало неуютно. Я оглядел тёмные обои, издыхающую лампочку в абажуре‑цветке и вспомнил бабушкины хоромы. И запах здесь был соответствующий — хоть духи на пол выливай, те же Лидины.
Лида… Давно о ней не думал — и вот опять.
Я сбежал в ванну, будто мог оставить мысли за дверью. Казалось, Лида рядом — дышит в спину, гладит плечо. Мнимые движения её пальцев отчего‑то напомнили мельтешение паука. Вздрогнув, я включил воду. Тугая молочная струя разбивалась о умывальник, где трещина разделила раковину почти напополам. Будто оставляя на кафеле незаживающий глубокий шрам.
В дверь поскребли — видимо, уже вскипел чайник. Выключая кран, я сморщился от мысли, сколько впустую потратил воды.
Мы сели за стол.
— Знаешь, — осторожно начала Ленка, — я не была уверена, что ты приедешь… Я написала тебе от страха. А ты приехал…
Я лишь пожал плечами.
— А как Лида? — неуверенно спросила Ленка, заметив, как мой телефон завибрировал.
— Я с ней порвал, — сказал я, переключая телефон на беззвучный.
— Опять?
— Тогда была ссора… — нехотя ответил я. — Теперь точно всё.
— Тогда ты говорил так же… — пробормотала Ленка.
Я пришёл в ярость. Если бы она тогда открыла мне глаза… Не было бы сейчас этого разговора. Ни чая, ни абрикосового варенья. Не было бы этой мерзости слева в груди — осознания, что очень долгое время я любил не того человека!
Ленкина ложка противно лязгнула в чашке. Лена ойкнула и глянула на меня виноватым взглядом.
Хотя почему я злюсь на неё, а не на себя?
— Пошли спать, — я встал, убирая посуду.
Ленка постелила мне на диване в гостиной. Но я не лёг, понимая, что не усну. И не только из‑за мыслей — ни толстое одеяло, ни свитер не спасали от ощущения, будто я в морозилке.
— Ты не спишь? — Ленка нависла надо мной, обхватив плечи руками.
— О, ты смешные видео смотришь? — глянула она на телефон в моих руках. — Можно мне с тобой, а? Заснуть не могу…
Я был не против.
Вспомнились школьные годы. Мы сидели за одной партой в первом ряду — два близоруких ботаника. Точно так же смотрели видео на телефоне и хихикали вполголоса, боясь, что нас заметят.
В какой‑то момент я заметил, что Ленка сидит уж слишком близко. Её голова по‑хозяйски устроилась на моём плече, а волосы щекотали подбородок. Я разомлел в её объятиях… Или это я её обнял, прижимая к себе?
А дальше — как во сне. Снова вспышка. Лицо Ленки озарилось ярким розоватым светом. Я больше не смотрел на телефон. Зачем? Её глаза с маленьким огоньком в зрачке, словно зеркало, отражали видео на смартфоне. Я посмотрел на её губы — чуть приоткрытые, манящие…
Ещё одна вспышка — и тут же Ленкин смех. Я отстранённо смотрел на котят в видеоряде и не мог справиться с дрожью в руках. Сердце стучало где‑то в горле.
Она же мой друг… Друг детства. Я не могу. Да и что она подумает?
— Вот этот, — я указал на чёрного кота, чтобы как‑то отвлечься, — на моего похож.
— Как это — твоего? — Ленка переменилась в лице. — У тебя есть кот?
— Ну да, завёл пару месяцев назад… Разве я тебе не говорил?
Она отпрянула. Ее глаза, как пистолеты, нацелились на меня. Взгляд убивал наповал.
— Нет! И ведь знаешь, как я люблю котиков! И сразу не сказал! И какой ты друг после этого?
Я понимал, что Ленка злится не всерьёз — уж больно наигранно звучали её слова. Но как она при этом выглядела…
Вдруг вспомнилась сцена из детства: разъярённая кошка шипит на маленького меня. А мне страшно. Слёзы текут в три ручья, а я всё равно приближаюсь к кошке и тяну руку. Потому что мне отчаянно хочется погладить животное, не задумываясь, что оно сделает в ответ…
Всё. Решил. Поймаю, обниму, поцелую, даже если Ленка расцарапает меня. Хочу свободы. От Лиды, от воспоминаний. От всего. Но только не в этом холодильнике.
— Собирайся, — встал я, чувствуя, как бурлит кровь.
— Что? Куда, зачем…
— Смотреть котика.
— Макс, ты ведь не серьёзно? Я пошутила. Давай утром.
— Нет, сейчас. Ну!
Ленка сидела рядом и счастливо глядела то в лобовое, то в боковое стекло. Пару раз посмотрела на меня долгим, ощупывающим взглядом. От него бухало в животе.
— А как его зовут?
— Кого «его»? А… Чик.
Она хихикнула:
— Забавно. А почему?
— Это сокращённо от «Счастливчик». Он чуть под машину не попал, пока я его не спас.
Ленка от переизбытка чувств чуть ли не прыгала:
— Ого! А его, получается, либо бросили, либо потеряли… Бедолажка. Я его уже люблю!
Я машинально посмотрел на неё, хотя на таком опасном участке дороги отвлекаться не стоило.
— Эх, я тоже котика хочу… Скорее бы приехали…
Но я и так ехал на предельной скорости, боясь растерять запал.
Всё с самого начала пошло наперекосяк.
Чик, спасибо тебе, поганец!
Обычно спокойный, он зашипел на Ленку, как только она поднесла ладонь к его влажному носу — и цапнул её. До крови.
Теперь я стоял в коридоре между двух закрытых дверей, меж двух обиженных существ. Одно скрылось в расщелине комнаты, и лишь глаза‑монеты из зелёного золота сверкали из укрытия. Другое слизывало раны в ванной, и обиженные всхлипы то и дело выбивались из‑под шипения воды.
Я чувствовал, как стыд и растерянность сжимают грудь. Всё выглядело до нелепости глупо, а я… я даже не знал, что делать дальше. Может, и не стоит делать ничего…
Ленка вышла из ванной. Глаза влажные от обиды и грусти.
— Держи, — я протянул ей полотенце. Она пропищала: «спасибо».
— Иди спать, — я кивнул в сторону спальни, где приглашающе горел свет.
Битый час я пытался постелить себе в гостиной. Одеяло никак не хотело залезать в пододеяльник. Я едва сдержался, чтобы не разорвать его в клочья.
— Ты не вернёшься к ней?
Я не обернулся и не вздрогнул — просто загодя услышал подкрадывающиеся шаги.
— Нет, — вздохнул я и швырнул пододеяльник на диван. — Не вернусь.
— Врёшь…
Я обернулся.
Взгляд — упрёк в сердце. Ленка стояла в дверном проёме — наполовину на свету, наполовину в тени. Очерченная золотистым сиянием лампы. Прекрасная, родная, моя…
Не знаю, кто из нас сделал первый шаг. Возможно, мы подошли друг к другу одновременно.
Я целовал её, и каждый поцелуй шептал за меня: «Ну что ты… Вернусь? К ней? Никогда. Мне одна нужна ты».
Ленка обнимала меня нерешительно, робко, по‑детски. Потом её руки стали смелее, дыхание — чаще. Она растворилась во мне, а я — в ней…
Я проснулся далеко за полдень.
Ленка ещё спала. Я не стал тревожить её — просто лежал и смотрел, как свет ложится на её лицо, подчёркивая каждую черту.
И тут я заметил — и рассмеялся.
Чик.
Наглый кот устроился в её объятиях, спрятав мордочку в копне волос, и сладко сопел.
Учитесь с МИФом: получайте «книжные» профессии — редактор, иллюстратор, автор, осваивайте полезные навыки для развития карьеры, проходите психологические курсы и заглядывайте на наши лектории — про мифологию, язык, обычаи предков, культуру разных стран, философию, космос, искусство.
