Не так давно завершился курс «Как создается проза», где ученики пробовали себя в роли настоящих писателей: три месяца работали над художественным текстом — с авторами бестселлеров, редакторами, критиками. Публикуем отрывок одной из творческих работ (стиль, орфография и пунктуация автора сохранены).
София Волобуева, ученица
курса «Как создается проза»
Лимонный объектив
Юноша сидел в комнате и неотрывно следил за друзьями. Они бесконечно шутили, иногда задыхаясь от хохота, а потом хлопали друг друга по плечам и доставали новые карточки. Каждый четверг они собирались, чтобы поиграть в «Имаджинариум». Скорее всего, они были знакомы уже тысячу лет и понимали друг друга с полуслова. Фантастика.
Интересно, дружат ли они за кадром?
Юноша закрыл ноутбук и подошел к окну. Вселенная и не догадывалась о том, как сильно он хотел наконец прийти в магазин с настольными играми и выбрать ту, в которую сыграет на вечеринке с друзьями. Но какое ей дело?
Прервавшая мыслительный поток, кошка чуть не опрокинула кружку из того самого путешествия в Японию, которое юноша запомнил на всю жизнь. Именно тогда он узнал, что камера может разговаривать и что важнее — давать надежду.
Любимая кружка стояла на столе всегда и лучше бы сегодня в ней не было воды, ведь совсем недавно рядом с ней появилась камера, которую никак нельзя испортить. Ей суждено было стать проводником.
Солнце не планировало восходить так рано, но пропускать учебу было нельзя — до выпускного оставалось совсем немного книжной пыли, впустую израсходованных чернил и покалеченных деревьев. Диплом не пригодится, а одногруппники точно переживут еще один день без его физиономии. Так зачем давать им очередной повод для насмешек?
Но не зря же еще накануне он собрал сумку, а теплая куртка нервно поджидала в коридоре. Дорога до университета была недолгой, но все же ее хватало, чтобы настроиться на предстоящий учебный день. Казалось, эти изношенные двери не починят и через сотню лет. Да и само здание, честно говоря, безнадежно давило стариной и мраком.
В аудитории было настораживающе пусто. Последняя парта как всегда пустовала, но даже тут юноша привлек внимание однокурсников. Сегодня раздражали новые шутки: они пытались выяснить, будет ли он участвовать в шоу талантов на выпускном. Кажется, главное, с чему ему повезло — это выдержка:он, как всегда, робко улыбался, нервно чесал лоб и сутулился, правда, больше обычного.
Неужели он виноват? Нет, правда. Ему и так физически больно умываться, спать, улыбаться во все зубы. Но врачи не волшебники — хорошо, хоть диагноз смогли поставить. Прописали смириться и привыкать к одиночеству. За время учебы он пережил и банальные издевки, и изрезанные тетрадки, и разбитую посуду на обеде и многое другое. Скорее всего, к этому действительно стоило привыкнуть. Он и привык.
А может, госслужащий — не такая уж и плохая профессия? Хотя, можно подумать, его возьмут на работу в региональное министерство, учитывая, что он никогда не сможет соблюдать дресс-код.
Зато он мог бы стать талантливым оператором — и показывать людям то, чего они сами не могут увидеть. Он мечтал красивее всех снимать жирафов из кенийского сафари, выступать с вдохновляющими речами на фестивалях авторского кино и преподавать в киношколах горящим глазам и распахнутым душам.
Зудящий гул. Хорошо хоть в баре на следующий день намечался стендап-концерт московского комика, на которого все местные смотрели с обожанием. Ожидалась большая толпа, ведь место, где работал юноша, было буквально единственным заведением в этом диком сером городе, подходившим для отдыха.
Дома встречала мама. Она явно переоценивала важность идеи идти по протоптанной дороге. Когда живешь в маленьком городке, надежнее — быть как все. Но ему-то это незачем. Он другой. Одно дело — его неприлично кудрявые волосы, а совсем иное — металлическая штука во лбу, которую никто не мог ни достать,ни понять, ни объяснить. Ему не нужно прокрустово ложе надежд о спокойной благополучной жизни. В его голове не то же самое, что у них. Буквально.
00.00. Вот и осталась всего ночь до важного шага. В такие дни все идет по одному сценарию — сначала в голове появляются вязкие, густые мысли, пока внутри не зазвенит оглушительная и бесцеремонная пожарная сигнализация. Затем глаза устремляются в потолок, в груди разливается холодная жидкость, а настойчивый молоточек в груди не дает даже пошевелиться.
Звук пожарной сирены усиливался с каждой новой мыслью, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Не сейчас.
5:30. Пришлось надеть наушники. Гитара и барабаны обычно помогают перевести дух или отвлечься от самокопаний. Почему нельзя быть как они? Разве они оканчивали факультет госуправления? Должен быть и другой путь.
9:30.Сирена. Вселенной плевать — солнце взошло как ни в чем не бывало. Но 4 часа полусна не сулили ничего хорошего. Зато никуда не делась привычка завтракать, а одежда села идеально, слово наступил тот самый день, который стоил всех этих приготовлений. 13:30. 4 года в одной картонке. Теперь точно можно бежать. Нужно ещё успеть стать собой.
18:40. До бара недалеко, но за 20 минут вряд ли можно уложиться. Никто же не знал, что церемония награждения затянется, зарядник останется дома, а автобусы то ли сойдут с ума, то ли подчистую исчезнут.
19:10. Теперь он оказался наедине с переполненным баром. Под прессом оглушительного и дымообразного крика. Сцена по-прежнему пустовала. Зато около барной стойки собралась толпа тех, кому не хватало собственной смелости. Концерт должен был вот-вот начаться. Ощущение, что сама Вселенная задержала дыхание в ожидании этого момента.
19:30. Вот уже полчаса как должен был выступать комик. Но где же все это время пропадает хозяин? Обычно он пристально следил за работающими барменами и подливал масла в огонь ко всем издевательствам со стороны посетителей. Иногда даже казалось, что он держал юношу только для того, чтобы угождать несдержанной публике.
19:40. Толпа дичала. Можно понять того безумца, который с недовольными криками бросил в микрофон стакан и чуть не снес стойку. Разумеется, юноше пришлось выбежать на сцену — единственное освещенное место в этом мрачном баре.
Но как только он оказался на сцене, непреодолимая сила потянула его к микрофонной стойке. Спустя минуту он оказался в месте, специально отведенном для героя вечера. Тягу, которую он испытывал, нельзя было побороть.
Внезапно публика успокоилась и Вселенная вместе с ней. Минуты перестали тревожно бежать, но теперь все замерли в ожидании.
Пути назад не было.
«Замечали, что мир совсем сошел с ума в последнее время?…»
Продолжительный восторг.
Какое же все-таки хорошее чувство юмора у этой наглой неизбежности.
21.00. — И зачем ты выперся на сцену и бросил свое рабочее место? Еще и не выходил на связь весь день. Я же написал, что артист заболел и все отменяется. Ты мог бы повесить объявление на входе. — Казалось, что хозяин снесет бедную барную стойку своим каменным голосом.
— Я дал им нечто большее, чем алкоголь. — Теперь на лице юноши красовалась улыбка, с которой встают из-за шахматного стола после выигранного турнира.
— Ты же понимаешь, что если бы им не понравился твой монолог, я бы уволил тебя одним днем? Я — единственный в городе, кто принял тебя на работу с твоей особенностью. И если бы не сегодняшняя случайность, мне пришлось бы прислушаться к мнению тех гостей, которые тебя опасаются.
— Это больше не моя особенность — это маяк, громкий голос в толпе, фары, которые бьют в глаза всем, кто проезжает навстречу по ночной дороге. Если они — бесконечные песчинки в пустыне, то я — оазис, который ничуть не смущается своего одинокого существования среди враждебных барханов. И если большинство это пугает, то для кого-то я стану настоящим откровением, лучом надежды, навигатором!
— Женя, на сегодня твой рабочий день окончен. Уверен, тебе нужно время, чтобы перевести дух, прийти в себя и отдохнуть как следует.
— Наконец у меня есть имя и голос, а это именно то, что мне нужно. Раньше я хотел держать камеру, составлять композицию в кадре и направлять свет, а теперь я понимаю, что нужно было всего лишь найти источник этого света, — рассуждал Женя уже будто бы с самим собой, на ходу надевая куртку и застегивая рюкзак.
Теперь ему правда не нужна была камера, чтобы говорить. Микрофон все это время находился внутри него самого. Его общество — это такие же, как он. Оставалось лишь найти их по тому свету, который они пока прячут.
Учитесь с МИФом: получайте «книжные» профессии — редактор, иллюстратор, автор, осваивайте полезные навыки для развития карьеры, проходите психологические курсы и заглядывайте на наши лектории — про мифологию, язык, обычаи предков, культуру разных стран, философию, космос, искусство.
