Восточная Римская империя продолжала существовать более тысячи лет после распада Западной Римской империи, но ее национальной мощи было уже недостаточно для влияния на Западную Европу. А главное, политическая система Западной Европы претерпела фундаментальные изменения и цивилизация больше не могла переваривать материалы из этих руин. Почему на восстановление ушли века? И что произойдет, если катастрофа повторится?
Бумажная книга Электронная книга
От рабства — к серважу
Мы знаем, что в Древнем Риме были рабы, а в Средние века — сервы. Это системы личной зависимости, но условия их создания противоположны. Рабство стало продуктом высокоразвитого рынка, полной свободы договоров, мирного и упорядоченного общества и правительства, творящего зло в соответствии с законом.
Серваж, напротив, был продуктом сокращения рынка, исчезновения контрактов, органов власти и социального хаоса. В этом случае каждому приходилось полагаться на местного разбойника, чтобы выжить. И раб, и серв находились в невыгодных трудовых отношениях, но у раба хотя бы было место, куда он хотел уйти, только его не отпускали. Серву же было некуда идти, он не уходил, даже если ему разрешали.
Наследование и стагнация
Единственную ценность имела земля, а с ней шли люди, привязанные к ней.
Право на человека необязательно — сервы прикреплялись к земле, и, покупая одно, другое хозяин получал бесплатно.
Помимо влияния серважа, изменения в системе наследования земель в Западной Европе ухудшили процесс восстановления цивилизации. На смену раздачи земли всем детям наравне с движимым имуществом пришел майорат. Исключительные права старшего сына, а также ограничение наследования и продажи серьезно затрудняли передачу и улучшение земель.
До возвышения свободных городов европейская экономика стагнировала. Переход от рабства к серважу, от разделения наследства к наследованию старшим сыном сначала были скорее результатом упадка рынка и социальных беспорядков, чем их причиной, но со временем этот сдвиг разрушил надежду на быстрое восстановление рынка.
Чтобы выжить, крестьяне стекались к феодалам и становились сервами, а господа прикармливали прихвостней и правили на своей земле по своему усмотрению.
Читайте также:
Тысячелетняя стагнация
Хотя феодалы иногда называли кого-то королем, управление землей по-прежнему находилось в их руках. У короля не было института бюрократии, который мог бы обеспечивать циркуляцию приказов и докладов по вертикали. В условиях феодального сепаратизма восстановить торговые сети было сложно, разделение труда было ограничено, а технологический уровень стагнировал, если не регрессировал.
Чтобы открыть торговые сети и повысить производительность в сельской местности, приходилось ждать, пока общество не вернется к стабильности, постепенно разовьются торговые города и начнет формироваться централизованная власть. Чтобы сэкономить деньги на покупку товаров, феодалы соглашались с требованиями сервов об арендных правах.
Поддавшись соблазну рыночного заработка, сервы покидали свои земли.
Реинтеграция европейских стран и маркетизация, сравнимая с римской, смогли начаться по-настоящему. Только после пробуждения выяснилось, что прошла тысяча лет.
В ожидании Темного века
Во второй Темный век, если он наступит, мы, возможно, пройдем аналогичный процесс. Человечество, вероятно, не сможет избежать войны или эпидемии, но их недостаточно, чтобы погрузить цивилизацию в Темные века.
В краткосрочной перспективе системная реакция человечества на социальные беспорядки будет поддерживать порядок и спасать жизни. Однако неизбежны долгосрочные негативные последствия, которые повлияют на восстановление режима и исцеление рынка.
Представьте себе эпидемию. Люди найдут способы покинуть город и отправиться в районы, где вирус еще не распространился. Если вирус будет уничтожен в течение 3-5 лет, это не станет слишком серьезной проблемой. Но что, если это состояние продлится 10 лет и более? Сможет ли цивилизация к тому времени восстановиться? Есть ли в этом мире резервные области? Если да, сможет ли тамошняя цивилизация восстановить порядок в других областях? Боюсь, что нет. Она также будет лежать в руинах.
Современность, которой мы упиваемся, — результат высокой централизации масштабной экономики и уверенности в том, что правительство объединит центростремительные силы общества. Когда разрушатся социальные сети и функции правительства деградируют, современность потеряет свою основу, а плотность населения, созданная централизацией, усилит социальные беспорядки.
По материалам книги У Лэминя «Экономическая эволюция».
Заказать:
