«Сказка для Несмеяны» Алёны Селютиной — это новая книга в серии «Несказки». Устроена она особенным образом: внутри — и повесть-приквел к событиям основного сюжета, и короткие рассказы о уже полюбившихся нам героях.
Повесть рассказывает историю Светозара и Несмеяны. Светозар женится по любви — и почти сразу понимает, что ошибся: Несмеяна не отвечает ему взаимностью и, кажется, в принципе не способна на привычные теплые чувства. А вот рассказы — совсем про другое. Они показывают будничную жизнь знакомых персонажей цикла, начавшегося с книги «И жили они долго и счастливо», продолжившегося в «О детях Кощеевых» и получившего развитие в «Мутных водах».
Бумажная книга Электронная книга
О заветных желаниях
Обернутая фольгой коробка полнится игрушками, проложенными ватой. Некоторые, особо хрупкие, лежат в отдельных коробках. Демьян крутит в пальцах стеклянного Щелкунчика.
— По очереди, дети, — напоминает мама. Она никогда не наряжает елку без них. Демьян ей за это благодарен. Есть особая магия в том, чтобы присутствовать при создании праздника. На взгляд Дёма, подготовка к Новому году дает куда больше впечатлений, чем сама новогодняя ночь. И, наряжая елку, проще приобщиться к чуду, чем зайдя в дом и увидя ее нарядной. Ему хочется участвовать в создании чуда.
— Повесишь повыше? — спрашивает мама.
Елка в высоту два метра десять сантиметров. До верха мама не достает, даже встав на носочки. Верхняя часть — всегда его. Звезду на макушку наденет Злата: отец спустится к ним и поднимет ее на руках. Этой традиции много лет. Когда Злата была меньше, отец сажал ее на плечи.
Демьян вешает Щелкунчика на ветку. Злате одиннадцать лет, и она сама похожа на нарядную игрушку. Медь волос перехвачена зеленой лентой посередине и словно сверкает в огнях гирлянды.
— Что загадаешь? — спрашивает Демьян. — Царевича?
Мама едва заметно морщится. Но это происходит так быстро и так неявно, что Демьян вообще не уверен, что ему не показалось.
— Победу в областном туре олимпиады, — хмурится Злата.
Ну конечно. Что еще можно ожидать от его правильной сестры.
— А ты, Дём? — спрашивает мама.
— Мир во всем мире, — улыбается Демьян и тут же понимает: от сестры он ушел недалеко.
Мама качает головой.
— Загадайте что-нибудь для себя, дети, — вздыхает она.
— У меня все есть.
— И у меня тоже.
***
— Смотри, — шепчет Юля. — У него внутри блестки. В детстве мне казалось, что там целая вселенная.
Демьян берет в руки протянутый шар. Он сиреневый, внутри пересыпается конфетти. В одном месте краска облезла, и видно, что на самом деле оно серебряное. Юля забирает шар, вешает его на нижнюю ветку, а потом ложится прямо на пол, под елку и вглядывается внутрь, будто и впрямь видит там что-то еще, кроме крошева из фольги.
— Иди сюда, — почти беззвучно зовет она.
Демьян послушно ложится рядом, его волосы касаются ее. И его накрывает ощущением покоя. Он вглядывается в шар. А ведь и правда, если присмотреться… целая вселенная.
Однажды у Юли родятся дети, и она будет наряжать елку с ними, а не с ним, и будет по очереди давать им этот шар и предлагать увидеть вселенную. Однажды. Это будет однажды, не сейчас. Еще не скоро. Потолок теряется в переплетении елочных ветвей. Демьян ловит себя на желании развесить все игрушки по низу и лежать так долго- долго.
— Что ты хочешь на Новый год? — спрашивает он Юлю.
Юля молчит, но Демьян знает, что она его услышала. Просто размышляет. И это здорово. Здорово, что она не сказала, чтобы он не заморачивался. Наверное, волшебство шара работает.
— Пока не знаю, — наконец говорит Юля. — Я подумаю.
Демьян ей не верит. Он тоже так иногда говорит, когда понимает, что действительно желаемое ему получить не суждено. Все знают, чего хотят, а если не знают, значит, боятся себе в своих желаниях признаться.
— Где ты был три дня?
— Помогал отцу с работой.
Зимнее солнцестояние всегда сказывается на обитателях Нави. Приходится бдить. Отец на троне — залог покоя. Порой Демьяну мерещится: трон уходит в твердыню замка корнями, тянется сквозь камни, раздвигая их, к ядру этого страшного темного мира, жадно пьет из него силы и так же до ядра распространяет волю того, кто сидит на нем. Демьян моргает — и видение отпускает.
Под ним снова паркет, а над головой — еловые ветви и сиреневый шар с конфетти внутри, и никакого серого неба.
— Дём! Дё-ё-ём! Земля вызывает… Демьян, ты меня слышишь?
— Прости, задумался. Что?
— О чем задумался?
— Да так. Не люблю декабрь, — срывается вдруг с губ.
— Я тоже, — неожиданно отвечает Юля и наклоняет голову так, что касается лбом его виска.
Наверное, все дело в том, что Новый год — семейный праздник. У Демьяна есть семья: мама, отец и Злата. И еще одна: два надгробия на кладбище и сестра где-то посреди Леса. Почему-то именно перед Новым годом память начинает существовать отдельно от него, и оживают в ней голоса, которые, как ему до этого всегда кажется, он уже забыл. Зверь внутри привстает, потягивается, широко открывая пасть…
Сидеть.
Сидеть, ведь сейчас рядом с ним Юля.
И Юля тоже — семья.
А Юле двадцать три, у Юли первая елка в ДК, за которую отвечает она, Юле страшно и весело. Юля шлет ему фотографии костюмов, декораций, разодетой красавицы ели на входе и селфи у станка. Юле нравится ее работа. Демьян за нее очень рад. Демьяну немного страшно: как бы работа не заменила ей его.
— С кем будешь справлять? — спрашивает Юля.
— А хочешь, с тобой?
Страшно. Почти как садиться на трон.
Почти как озвучить то самое заветное желание.
Впрочем, почему — почти?
Юля снова долго молчит. А потом раздается тихое, будто шорох мишуры, и, кажется, тоже немного испуганное:
— Хочу.
О важности своевременного отключения звука на телефоне
Мужчина полусидел-полулежал на диване в окружении подушек и не отрываясь смотрел на танцующую перед ним женщину. Взгляд у него был голодным. И было очевидно, что голод этот он собирается утолить в ближайшее время и явно не фруктами и сладостями, что лежали в вазе на столике рядом.
Женщина танцевала красиво. Дразнила, завлекала, улыбалась искушающе, от томных многообещающих взглядов из-под ресниц становилось жарко. И одета она была так, что лишь сильнее распаляла желание. Юбка вроде бы до щиколоток, но в вырезе до середины бедра то и дело мелькали стройные ноги, а с плеч раз за разом спадал платок, демонстрируя шею, плечи, руки и ключицы…
— Иди сюда, — наконец хрипловато позвал мужчина. Женщина улыбнулась, прищурилась, явно намеренно облизнула губы и прикусила нижнюю.
«Чертовка, — подумал он. — Ну ничего. Безнаказанной не уйдет».
Но она и не думала ослушаться. Черной лаской скользнула к нему на колени, прижалась грудью к груди, и он ощутил, как ее ладони коснулись его живота, юркнув под футболку. Тут главное было не забывать, что у этого милого пушистого зверька острые зубы.
Как будто бы сейчас он был способен о чем-то там помнить.
Он наконец нашел вырез юбки, положил руки на голени, провел вверх по бедрам… Женщина довольно мурлыкнула, прочертила носом линию по его шее, прикусила мочку уха.
— Чего пожелает мой господин? — шепнула она.
И он уже приготовился огласить список, но в этот момент где-то среди подушек заиграл телефон. Заиграл мелодией, которую нельзя было проигнорировать. Работа.
Настя захныкала и спрятала лицо в изгибе его шеи. Сокол откинул голову назад и застонал. В принципе, стоны входили в его планы, но должны были быть вызваны иной причиной. Он обнял жену за талию покрепче, чтобы не сбежала, по звуку определил местонахождение телефона, откопал его из-под подушек и принял вызов.
— Что?! — гаркнул он в трубку. На той стороне что-то ответили. Финист побагровел. — У меня выходной! Идите к Грачу! С этим вы можете справиться и без меня!
Нажал отбой и коротко выдохнул.
— Ну ты их и послал… — засмеялась Настя.
— Можно я сломаю телефон? — мрачно поинтересовался Финист.
— Мужчины, — усмехнулась она, — все бы вам ломать… Там есть кнопка отключения звука, но я понимаю, что ты не в курсе.
Сокол бросил на нее короткий мрачный взгляд и выключил телефон. Зашвырнул его на соседствующее с диваном кресло, стоящее в их гостиной.
— Ладно, на чем мы остановились? — нахмурился он. Настрой был сбит, и быстро вернуть его не получалось.
— Я собиралась выполнять твои желания, — обыденно напомнила Настя. Она тоже выпала из образа.
— Точно. Желания… Что я там хотел… Они внимательно посмотрели друг на друга, и Настя рассмеялась.
— Ладно, — сказала она, успокоившись. — Сделаем по-другому. Хочешь виноград?
— Я думал, потом…
— А если с меня? Он без косточек.
— Уже интереснее, — воодушевился Сокол. — Пожалуй, я сам разложу его на блюде… Ложись.
Настрой они вернули. И больше им никто не мешал.
Заказать:
