Не так давно завершился курс «Как создается проза», где ученики пробовали себя в роли настоящих писателей: три месяца работали над художественным текстом — с авторами бестселлеров, редакторами, критиками. Публикуем отрывок одной из творческих работ (стиль, орфография и пунктуация автора сохранены).
Каданцева Полина Алексеевна,
ученица курса «Как создается проза»
Вещь
Последнее, что я помню — удар головой.
Я просыпаюсь в мятой постели. Во рту привкус крови. Я не понимаю — почему? Вторая сторона пустая и холодная. Как и всегда. Он никогда не задерживается, никогда не говорит: «Доброе утро, милая». Я никогда не слышу, как поворачивается ключ в замке. Иногда, я даже не уверенна, существует ли он на самом деле.
Но я не обижаюсь. Я, кажется, разучилась. Встаю, заправляю кровать — разглаживаю каждую складочку, чтобы все было идеально. Рутина поглощает меня, как и каждый день до этого. За окном барабанит мелкий дождик, а я лишь думаю о том, что сегодня не получится просушить постиранное белье.
Дом застыл. Протираю пыль, которой нет. Влажная тряпка проходится по каждому кубку, каждой медали и награде — он выставляет их напоказ, не дает забыть о том, кто он. Его бренд выбит на каждом предмете в этом доме. В том числе и на мне. Ловлю себя на мысли, что уже протирала этот кубок. На отшлифованной поверхности отражается лицо — с синяком во всю левую скулу. Не помню, когда успела удариться.
Я не замечаю, как проходит время. Солнца не было весь день, а дом освещен белым, стерильным светом. Занавешиваю шторы, хотя знаю, что никто не посмотрит в наше окно. Уже поздно, а его все еще нет. Я жду. Сижу с прямой спиной до тех пор, пока напряжение не отзовется хрустом в дверном замке. 00:38. Слышу щелчок и тяжелые шаги. Мое тело вздрагивает, но в голове пустота.
Его присутствие ощущается сразу же — тяжелое, вязкое. Контролирующее. Он внимательно проходит взглядом по шкафам с наградами, его глаза скользят по чистой кухне в стиле минимализма. Не смотрит на меня, шагает мимо, попутно растягивая узел на галстуке. Замечаю что-то красное на шее. Неужели галстук был затянут так туго?
Мы не разговариваем, когда я наливаю ему еще теплый суп. Кажется, в доме холодно. Моя рука трясется пока смахивает крошки хлеба с прозрачной поверхности стола. Он всегда так неаккуратно ест. Раздражает. В порыве спрашиваю про пятно на шее, а он злится. Бьет кулаком по столу так, что тарелка с супом содрогается. Кажется, говорит что-то, но я не слышу. Слишком занята красными пятнами на зеркальной поверхности. Странно, вроде бы суп не проливался. В какой-то момент алого становится слишком много. Наверное, дело в моих глазах. Закрываю их, но вижу лишь красное.
Когда я их открыла, обнаружила себя на кровати, вторая половина пустует. За окном во всю бушует день, а на мне вчерашнее платье. Ничего не помню. В комнате беспорядок: вся его одежда вывалена из шкафов, кубки и медали неровно стоят. Он будет злиться, когда вернется с работы. Занимаюсь уборкой весь день, не замечаю, как проходит время. Кажется, он должен был вернуться…
Сижу за идеально чистым кухонным столом — я долго оттирала его от красной краски, еще дольше пыталась отмыть руки. В голове мелькает забавная мысль — неужели он рисовал? Я усмехнулась, но сразу же одернула себя. Нельзя так думать. Второй час ночи — его нет, а мои глаза слипаются. Сонный взгляд рассеянно оглядывает кухню, цепляется за штору. На ламбрекене красная краска. Как она забралась так высоко?
Достаю стремянку, снимаю украшение со шторы. Красной краски все больше — ламбрекен все еще мокрый. Смотрю на руки первый раз по-настоящему, вижу под ногтями красное. Красная краска не отмылась.
Красное, красное, красное!
Подношу к носу самое влажное место на ткани. Пахнет сталью.
Теряю равновесие. Падаю. Быстро встаю. Голова кружится.
Пока иду в ванную комнату, шатаюсь, держусь за стены, оставляю липкие следы. Открываю дверь. Туда я сегодня не заходила…
В нос выстреливает запах железа, глаза слезятся. В ванной лежит он. Глаза цепляются за пятно на шее. «Помада», — осознаю я. В голове туман. Ничего не помню. Ничего не чувствую. Кажется, я плачу — ощущаю, как текут слезы по щекам, размазываю их липкими руками.
Я осматриваю его внимательно. Белая рубашка стала красной, тело неестественно вывернуто, нож все еще торчит в его груди. Все еще? Воспоминания накатывают волной, и я вижу все будто со стороны. Это была я. Нарушила порядок дома, устроила бардак в ванной комнате. Да, бардак. Надо прибраться.
Достаю сверток с черными мешками для мусора, пытаюсь упаковать тело как одну из его глупых статуэток. Вскоре мрак поглощает красноту, и мне становится легче. Перематываю скотчем три раза, чтобы наверняка. Тело тяжелое, с трудом достаю его из ванны. Ломаю ногти, пока тащу его за ноги к входной двери. На улице темно и очень свежо. Ощущаю холодный ветер на своей разгоряченной от физической активности коже.
Вместе с ветром в голове что-то щелкает, и я чувствую боль, такую, словно мое сердце вот-вот разорвется на части. Каждый синяк, каждая ссадина начинает гореть. Оседаю на ледяную землю — моя одежда мало что делает для того, чтобы согреть меня, потому что мороз внутри меня. Но я не пугаюсь этого, я рада. Рада чувствовать. Понимаю, что я смеюсь — надрывно, истерично, но этот смех лишен юмора. Он болезненный, такой же, как я.
Не могу заставить себя подняться. Тело лежит передо мной, а я не знаю, что мне с ним делать. Вижу, как зажегся свет в доме напротив. Сосед высунул свою седую голову в окно. Кажется, схватился за сердце. Мой смех лишь усилился. Никогда не чувствовала себя такой живой.
***
Дэйли Ньюз, Йоркшир.
Женщина, хладнокровна убившая своего мужа, приговорена к пожизненному заключению в психиатрической клинике для особо опасных преступников.
В ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое октября в отделение полиции восточного округа Йоркшира поступило сообщение об убийстве от пятидесяти-шестилетнего Уилла Гейлбри. Миранда Чен нанесла своему мужу, Джону Чен, ножевое ранение в область груди. Полиция прибыла на место происшествия спустя пятнадцать минут. Подозреваемую нашли сидящей на пороге дома, тело ее мужа было запаковано в мусорные пакеты. Миранда Чен не оказывала сопротивления при аресте.
В ходе обыска дома, было обнаружено орудие убийства — кухонный нож марки Хэйзел. Подозреваемая свою вину не отрицала. При проведении психической оценки миссис Чен, была выявлена крайняя степень диссоциации сознания — о подробностях убийства, по информации полицейских, Миранда Чен не распространяется.
В данный момент, миссис Чен проходит принудительное лечение без права выхода на свободу.
P.S. О случаях домашнего насилия вы можете сообщить по горячей линии. Информация представлена на обороте сегодняшнего выпуска. Пожалуйста, берегите себя и своих близких.
Учитесь с МИФом: получайте «книжные» профессии — редактор, иллюстратор, автор, осваивайте полезные навыки для развития карьеры, проходите психологические курсы и заглядывайте на наши лектории — про мифологию, язык, обычаи предков, культуру разных стран, философию, космос, искусство.
