Не так давно завершился курс «Как создается проза», где ученики пробовали себя в роли настоящих писателей: три месяца работали над художественным текстом — с авторами бестселлеров, редакторами, критиками. Публикуем отрывок одной из творческих работ (стиль, орфография и пунктуация автора сохранены).
Екатерина Вершинина,
ученица курса «Как создается проза»
Под снегом
Солнце заходило за горизонт — день солнцестояния давно минул, и у них было все больше времени порадоваться светлому дню. Притаившись у окошка, девушки пряли, пропуская тонкую шерстяную нить меж пальцев и наматывая её на веретено.
— А чем ты вечерами занята? Куда-то бегаешь, меня не зовёшь, — вдруг, будто невзначай, нарушила тишину Милава.
Лита, уверенная, что её никто не видел в предыдущие две ночи, на миг замерла, остановив прядение.
— Так я… Так я…
— Да ладно тебе, с пелёнок дружбу водим, что я, осужу, что ли?
Поджав губы, Лита быстро сдалась.
— Мужа на поле жду.
— Чего? — Милава аж веретено отложила и придвинулась ближе. — Подруга, солнце нынче холодное, тебе где напекло? Или на печи перележала?
Лита смущённо потупила взор, перебирая в руках шерсть.
— Не совсем жду. Я его сделала. Из снега. Сейчас ведь коляда идёт — я расчёску под подушку положила, он приснился мне: красивый, румяный… звал. Всё сделала, как сказал. А сегодня домой его приведу.
Милава от удивления раскрыла рот.
— Литка, ты на какого мужика ни посмотришь — все к твоим ногам падают, на кой тебе эта чертовщина сдалась?!
— Он… Понимаешь… Истинный. Свой человек. Понимаешь? — Она приложила ладонь к груди, где гулко билось сердце, — Никогда такого не чувствовала.
— И что же сегодня?
— Поцеловать надо. В губы. За руку взять и домой.
— Ну посмотрим завтра на твоего жениха, — ответила Милава, вновь взявшись за веретено. Но сама задумалась.
Пробудились в ней чувства нехорошие. Литка-то красивая, рукастая: и скотину образумит, и тарелку распишет, и яблоки у неё в саду — самые красные. Но вот сколько к ней ни ходили сваты — всем отказывала.
А Милаве… Далеко Милаве было. За ней только один бегал — да и тот чуть не блаженный: песни свои насочиняет, а потом горланит, настойкой надравшись, как же он её любит. Она и пускала его к себе иногда — ну а как ещё? Тепла-то тоже хочется…
Когда уж совсем свечерело, Милава засобиралась домой.
Выпрыгнула за дверь и подпёрла лопатой, чтоб выйти нельзя было. Литка себе ещё кучу мужиков найдёт, да хоть всю деревню, а ей, Милаве, нужнее.
Дом её на окраине, пройдёшь жидкий подлесок — а там уже поле необъятное, летом пшеницу с рожью сеют, а зимой лежит, греется земля плодородная под слоем снега.
Вот диво — на поле и в правду кто-то стоял.
Пробираясь по старым, припорошённым следам, она узрела снежную статую, вылепленную так искусно, что, кажется, могла различить каждую ресничку на его закрытых глазах. Мужина стоял на коленях, печально понурив голову. Руки его, сложенные в замок, крепко сжимались. Равно что путник, застывший в вечном ожидании и от того, в студеную зимнюю пору, совсем заиндевевший.
— Милый… Родненький… — она тоже опустилась перед ним на колени. Провела ласково рукой по белой щеке, и обнажилась кожа, синяя, как у мертвеца. Сердце сжалось от ужаса, но какое-то странное притяжение не отпускало её.
Ветер задул сильнее — метель подняла в воздух ворох блестящих под лунным светом снежинок и с каждым их падением казалось, будто вокруг шепчут тысячи невидимых голосов. Милава отпрянула в испуге — то как же так, покойний, настоящий?! Заложного Литка притащила — и где только нашла?! Ведьма! Колдунья! Но если… если не соврала она…
Милава шумно вздохнула и упёрто надула румяные щеки. Ну уж нет — не для того она тут по голенище в сугробах скакала, чтобы просто так отступиться. Еще и волки, слышно, воют. Далеко, но ветер голос носит, стращает, душу леденит.
Прикрыла она глаза, приблизилась и прикоснулась своими губами, красными и горячими, к его, белым и холодным. В тот момент мороз словно ожил, пронизывая кожу до костей, и тишина вокруг стала жуткой.
Милава упала замертво, не успев даже вскрикнуть. Раскрытые широко глаза застекленели, из приоткрытого рта больше не вырывался густой пар. Тело затихло, душа выскользнула из него и обратно ей уже не вернуться.
— Что же ты наделала…
Лита, выбравшаяся из дома, стояла над мертвой подругой. Следы ног, покружив вокруг, уходили через поле в дальний лес.
— Это же я его своими руками, своей любовью лепила.
С той поры Лита запиралась на ночь. Запиралась и вся деревня — а стук страшный и стенания жалостливые каждый хоть раз у своего дома слышал.
Учитесь с МИФом: получайте «книжные» профессии — редактор, иллюстратор, автор, осваивайте полезные навыки для развития карьеры, проходите психологические курсы и заглядывайте на наши лектории — про мифологию, язык, обычаи предков, культуру разных стран, философию, космос, искусство.
