Не так давно завершился курс «Как создается проза», где ученики пробовали себя в роли настоящих писателей: три месяца работали над художественным текстом — с авторами бестселлеров, редакторами, критиками. Публикуем отрывок одной из творческих работ (стиль, орфография и пунктуация автора сохранены).
Большой курс по литературной редактуре — о том, как профессионально работать со своими и чужими текстами: от стилистики и героев до языка и законодательства. По промокоду BLOG — скидка для наших читателей.
Марина Трандафиреску
Рассказ о писателе
Николай Иванович Ветров был чрезвычайно известным и успешным писателем. В основном творил он в жанре детектива, но иногда любил побезобразничать и писал смешные рассказы не под своим именем. Псевдоним «Покровская Марья Ивановна» как-то прочно и неожиданно вошел в его жизнь. Рассказы были очень успешны, и их тиражи все чаще превышали тиражи выпускаемых им детективов.
На последней встрече с издателем и своим агентом Николай Иванович был поставлен перед фактом, что дальше писать надо смешно, а его детективы больше не интересны читателю.
— Ну что ж, придется побыть какое-то время Марьей Ивановной Покровской — сказал Николай Иванович сам себе.
Отказаться писать и издаваться Ветров не мог. Во-первых, очень уж он любил свое дело. Во-вторых, писательство было единственным смыслом его жизни. Как-то так сложилось, что к своим шестидесяти годам он остался один, жены и детей у него не было. Были у него дальние родственники, отношения с которыми сводились к тому, что он исправно присылал им авторские экземпляры, а они в основном молчали в ответ. В-третьих, книги его кормили. Ну, и писательство тешило его самолюбие, любил он встречи с читателями, презентации и ревностно следил, входят ли его книги в рейтинги самых продаваемых и покупаемых.
Хватило Ветрова ненадолго, через полгода Николай Иванович понял, что теряет себя. Сам он любил писать детективы, они были его призванием, рассказами же он стал тяготиться. А тут еще двоюродный брат по материнской линии, с которым он изредка переписывался, написал ему по электронной почте то ли в шутку то ли в серьез: «Коля, а твоим книгам лучше, когда их пишет Покровская, а не Ветров. Твои рассказы нравятся мне больше детективов.»
Тут Ветров вышел из себя, удалил письмо брата, чтобы глаза не мозолило, добавил его адрес в черный список, как он подумал, хотя бы временно, а то мало ли, что этот дурень еще напишет, все-таки огорчаться неприятно, и тяжело опустился на диван. Все, он больше не будет Марьей Ивановной, никогда.
Набрав телефон своего литературного агента, Николай Иванович начал без предисловий:
— Покровская умерла.
— Николай, это ты? — не сразу соображая, о чем идет речь, сказал Мосин. У него, конечно, на телефоне номер определился. Оснований не доверять надписи «Ветров» не было. Но мозг все-таки лихорадочно соображал, точно ли Ветров или кто-то ошибся номером или звонит не сам Николай Иванович, не помнил Мосин, чтобы у его давнего клиента, ставшего за время сотрудничества другом, был такой голос.
— Конечно, я! Говорю же, Покровская умерла! Слышишь ты наконец, умерла! Все, нет больше такой писательницы.
— Так, подожди, как это умерла, а контракт?! — до Мосина стал доходить смысл и самое ужасное последствия услышанного.
— А вот так, инфаркт. Очень жаль, конечно, но скончалась скоропостижно, поделать ничего нельзя было. Но я есть, Ветров Николай Иванович, нам с тобой, Мосин, повезло, что один писатель умер, а второй остался, — и засмеялся. Как будто отпустило, сам себя связал Покровской, сам себя освободил. Наконец-то свободным почувствовал себя Ветров, прям и дышать стало легче.
Мосин же наоборот, дышать перестал. Весь ужас нарушения контракта стал перед ним очень явно.
— Она не может умереть. Ей еще полгода жить надо! У нас контракт и еще один сборник рассказов впереди. Прекращай немедленно свои шуточки, — строго заявил Мосин Ветрову.
Но почувствовавшему свободу Николаю Ивановичу уже было все равно, кроме того он твердо решил не сдаваться.
— Может! И более того, это случилось. Больше не буду писать под псевдонимом. Люблю свое имя, отчество и фамилию. Я знаю кто я и знаю, что люблю. Я возвращаюсь к себе и своим детективам. А читатели может и не сразу, но вернутся к Ветрову.
Мосин не знал, что делать. Как быть с издательством?! Надо было подумать.
Поэтому заканчивая разговор, Мосин предусмотрительно сказал:
— Хорошо-хорошо, давай так. Пока никому об этом не скажем, но ты еще подумай, вдруг Покровская выкарабкается и допишет свою книгу. Время есть.
— Умерла. Покровская больше не пишет. Это мое последнее слово. Делай с этим что хочешь, а я пошел писать новый детектив.
По плану издательство должно было выпустить сборник рассказов Покровской к книжной выставке — ярмарке в апреле.
А пока наступила зима. Как обычно началась она внезапно и сурово. Стояли лютые морозы, но снега было мало и то тут, то там на тротуарах проглядывал предательский лед. Николай Иванович очень любил ходить пешком. Часовая прогулка была для него обычным каждодневным ритуалом. Он использовал этот час для того, чтобы немного расслабиться и выбросить лишние мысли из головы. Вот и в тот день, когда он неожиданно поскользнулся, упал и сломал руку так и было. Ветров шел спокойно, ни о чем не думал, почти медитировал на ходу, и тут мир повернулся на сто восемьдесят градусов. В следующее мгновение Николай Иванович нашел себя лежащим на тротуаре, а ноющая и неестественно вывернутая кисть как будто с укоризной смотрела на него. Следом пришла мысль: «Не может быть! Как ты мог?! Упасть на ровном месте. Всегда такой аккуратный и внимательный…»
В травмпункте выяснилось, что нужна операция, а потом и реабилитация, рука была сломана сильно. Вернувшись из больницы, Николай Иванович понял, что без помощи по хозяйству вряд ли в ближайшее время обойдется и начал искать себе помощницу.
И агентство, в которое он обратился, прислало к нему Марию. Мария была женщиной пятидесяти лет, миловидной, аккуратной, деятельной и болтливой. Она быстро поняла, что перед ней закоренелый холостяк с кучей правил и привычек, но это ее не смущало, а забавляло. Она вообще была человеком с отличным чувством юмора, смотрела на мир весело и искренне любила свое дело, а еще она откуда-то знала уйму интересных и смешных историй, которые постоянно рассказывала, пока убирала и готовила.
К тому, что в доме появилась женщина, Ветров привык не сразу, и вообще вся эта история с рукой настолько сильно выбила его из привычной колеи жизни, что он и не обратил внимание на то, что нанял к себе в помощницы Марью Ивановну Покровскую.
Это открытие он сделал совершенно неожиданно, когда те два месяца, на которые изначально они договорились, подошли к концу, и Ветров сделал финальный денежный перевод не какой-то Маше, а именно Покровской. Только в этот момент он понял, что расстаться с ней не сможет то ли из-за ее душевности и отзывчивости, то ли из-за ее историй, которые ему почему-то так хотелось видеть записанными.
Сборник рассказов Марьи Ивановны Покровской вышел, как и планировалось, к ярмарке и попал в «лидеры продаж». И самая настоящая Марья Ивановна в этот раз с радостью участвовала в презентации и подписывала книги.
Учитесь с МИФом: получайте «книжные» профессии — редактор, иллюстратор, автор, осваивайте полезные навыки для развития карьеры, проходите психологические курсы и заглядывайте на наши лектории — про мифологию, язык, обычаи предков, культуру разных стран, философию, космос, искусство.
