Проза
Чужестранка при дворе. Отрывок из книги «Императрица Соли и Жребия»
8 июля 553 просмотра
Проза
Чужестранка при дворе. Отрывок из книги «Императрица Соли и Жребия»
8 июля 553 просмотра

Елена Исупова
Елена Исупова

Резиденцию у Алого озера много лет скрывали от посторонних глаз колдовские чары. Теперь доступ к ней открыт, и молодой монастырский служитель Тии отправляется туда, чтобы узнать секреты покойной императрицы. В резиденции оказывается старая придворная служанка — единственная живая свидетельница стародавней истории.

Так начинается новелла «Императрица Соли и Жребия», первая в цикле «Поющие холмы». Азиатское фэнтези, которое понравится поклонникам книг Шеннон Чакраборти и Ребекки Куанг. Принесли отрывок, чтобы вы могли прочувствовать атмосферу истории уже сейчас.



Императрица Соли и Жребия

***

Полагаю, вы уже поняли, что в этом старом строении я чувствую себя как дома. Да, род мой происходит из здешних краев, но, когда мне было всего пять, округ отправил меня в столицу вместе с сотней сань березового сока, тридцатью молодыми козами и пятьюдесятью коробами оранжевого красителя. Видите ли, коробов с красителем требовалось пятьдесят пять, и местные надеялись, что если вдобавок послать меня, то сборщики налогов простят недоимку.

Должно быть, так и вышло, и следующие четыре года я драила Дворец Лучезарного Света, не поднимая головы. Я изучала дворец по плинтусам, древесине половиц, запаху бумажных ширм; узнала, что масляные лампы горели всю ночь, дабы мрак никогда не приближался к его божественнейшему присутствию, Императору Сосны и Стали, — императору Сун.

Пусть я была всего лишь деревенской девчонкой с кроличьими зубами, но работала так усердно, что в возрасте десяти лет меня повысили в должности — поручили убирать на женской половине. Как я гордилась, когда мне выдали покрывало — знак, что я принадлежу к слугам из внутренних покоев! Знай я в то время грамоту, написала бы родителям о том, как их дочь в покрывале и зеленом облачении домашней прислуги вместе с еще двумя сотнями слуг ждала возле Зала Павловний новую императрицу с севера, чтобы поприветствовать ее.

Надсмотрщики из императорского домашнего приказа выстроили нас во дворе еще до рассвета, вышагивали вдоль строя туда-сюда нервной кошачьей походкой, а тех, кто горбился или зевал, нещадно хлестали бичом из конского волоса. Несколько девушек лишились чувств, но я была крепкой и выносливой и простояла, как изваяние, до самого полудня — и тогда во дворе поднялся переполох. Услышав, как хлопают на ветру знамена и кричит стража, мы поняли, что императрица прибыла.

Вопреки давним угрозам ее покойной матери, она явилась не с войском мамонтов, чтобы сокрушить стены Дворца Лучезарного Света. Ее сопровождал лишь почетный караул, который во внутренний дворец не пустили, так что по длинному проходу в императорский двор она прошла одна.

Нас осыпали упреками, ударами бича, предупреждали, что если мы посмеем поднять глаза на будущую мать императора, то нас отправят чистить кухонные помойные ямы. Но я, не удержавшись, все же бросила взгляд на императрицу, когда она проходила мимо.

В историю она войдет как уродливая женщина, но это неправда. Она обладала чужеземной красотой, подобно языку, читать на котором мы не умеем. Ростом немногим выше меня, десятилетней, сложением она напоминала дочь какого-нибудь погонщика волов. На спину ей падали две черные, словно тушь, косы, лицо ее было плоским, как блюдо, и почти идеально круглым. Там, откуда она прибыла, ее звали жемчужноликой, а здесь такие лица называли свиными рылами.

Она прошла мимо, держа спину прямее берез, и на ней была вот эта накидка, такая же белоснежная сейчас, как и в тот день.

Тюленя, чей мех пошел на накидку, убил брат императрицы на своей первой охоте. Терпеливый, как вечные льды, он сутками караулил добычу возле лунки, где тюлени всплывают подышать. Этот тюлень был размером со взрослого мужчину. Застежка — один из его клыков, его покрыл резьбой дядя императрицы. Ее брат и дядя, имена которых ныне произносят только в поминальнях Ингруска, лишь годом раньше погибли в битве у переправ Ко-анама.

В качестве приданого императрица везла щедрый груз соли, много мер жемчуга и столько китового жира, что хватило бы лет на двадцать освещения всего дворца. Это приданое стало одним из самых богатых, какие когда-либо доставались государю империи Ань, однако прибыло оно только через неделю. В первый раз во Дворце Лучезарного Света Инъё появилась одна и с пустыми руками, облаченная в великолепный наряд из тюленьего меха, который дамы из женских покоев сочли странным и варварским.

Больше императрица никогда не надевала эту накидку во дворце, но, когда император отправил ее в изгнание, попросила меня тщательно уложить ее. В то время мне было тринадцать, следить за одеждой стало моей обязанностью. Я старательно прокладывала накидку слоями шуршащей бумаги и каждые десять дней вынимала и встряхивала на случай, если в ней завелись личинки или отложила яйца моль.

Даже когда Инъё стала полноправной императрицей и тюлений мех вошел у столичных жителей в моду, не было в империи накидки, способной сравниться с этой. И не появится никогда. Она не просто прекрасна: в каждый ее стежок воткана история императрицы, отголосок смертей, которые она оставила за собой, память об отчем доме, куда она не могла вернуться.

Понимаете?

По материалам книги «Императрица Соли и Жребия»
Обложка поста — freepik.com

Рубрика
Проза

Похожие статьи