Здоровье
Антибиотики, запутанные диагнозы и лечение ипохондриков. Отрывок из книги «Вы точно доктор?»
23 февраля 1 059 просмотров
Здоровье
Антибиотики, запутанные диагнозы и лечение ипохондриков. Отрывок из книги «Вы точно доктор?»
23 февраля 1 059 просмотров

Екатерина Щетинина
Екатерина Щетинина

К врачам обращаются с разными жалобами и просьбами. И если у других медицинских специализаций все относительно предсказуемо, то у терапевтов, напротив, многое неизведанно. На пороге кабинета врача общей практики может появиться кто угодно с чем угодно, и доктор должен с этим справиться.



Вы точно доктор?

Лиам Фаррелл более 20 лет принимает пациентов в отдаленной сельской местности в Ирландии и пишет статьи и колонки для самых авторитетных медицинских изданий Великобритании. В книге «Вы точно доктор?» он с проницательностью и юмором описывает свои рабочие будни, рассказывает о своих пациентах и случаях из практики. Делимся фрагментом из книги.

Запутанный диагноз — не повод отчаиваться

Как только диагноз поставлен, дальнейшее лечение становится легче дуновения ветра. Но часто бывает и так, что мелькающий на горизонте диагноз никак не удается ухватить.

Учитывая множество противоречивых, сбивающих с толку симптомов, которые сыплются на меня дождем, я, вместо того чтобы от разочарования воткнуть вилку себе в глазное яблоко, иногда пытаюсь отключиться. Например, разглядываю пятна на обоях и пробую их сосчитать, надеясь, что мое одержимое исключительно сексом подсознание отвлечется и хоть раз поможет мне (кстати, тут триста сорок два пятна или триста сорок три, если считать живописный плевок Джо).


Источник

К сожалению, «я не имею ни малейшего понятия, что с тобой не так, но, вероятно, ничего серьезного и само по себе пройдет, так что будь спокойна, детка» не считается диагнозом. Ирландская версия — «черт возьми, конечно, это будет великолепно» — более элегантна и лаконична, и пациентов, похоже, она обнадеживает. Одновременно и диагноз, и прогноз — два в одном. Эту версию можно было бы трактовать шире и возможно, даже включить в Ливерпульскую стратегию.

Джо был постоянным испытанием. Все его непонятные симптомы никогда не складывались в единую картину — от такого даже милый старик мистер Харрисон со своим двухтонным изданием «Принципов внутренней медицины» озадаченно скребет затылок.

Сегодняшний визит Джо ничем не отличался от прочих: общее ощущение беспокойства, будто кто-то следит за ним, онемение тут и там и «мурашки» перед глазами, которые, по-видимому, мешали ему наслаждаться порно в интернете.

Но зря я, что ли, врач общей практики? За многие годы я выработал известную изворотливость.

— У тебя когда-нибудь было что-то подобное? — спросил я.

— Да, — любезно и, как всегда, очень точно ответил он, — несколько раз, то тут, то там, время от времени.

— Черт возьми, — сказал я. — Уверен, это что-то великолепное.

История одного умника

Многие умения врачей общей практики не входят в зону ответственности одной только медицинской науки, хотя я всегда осмотрительно отношусь к немедицинским советам. Пословица гласит: «Никогда не критикуй воина, пока не пройдешь путь в его мокасинах». Я мог бы добавить: «Особенно если это путь на вершину горы в жаркий день, воин сильно потеет, у него грибковая инфекция ног и сомнительная личная гигиена, а его мокасины сделаны из переработанных резиновых покрышек».

Но иногда у нас нет выбора. Общая практика работает с широким спектром проблем: по какой-то причине пациенты считают, что наш опыт простирается в неизведанные дали, куда мы обязаны смело шагать. Поэтому никогда неизвестно, какая еще загадка появится на пороге кабинета терапевта.

Он держал в руках книгу, что само по себе было в порядке вещей, однако обычно это женские романы или триллеры или что-то вроде «Кода да Винчи».

Теперь же книга была совсем иной — «Божественная комедия», такие вот дела. И ее положили мне на стол как молчаливый вызов. Я считаю себя довольно начитанным (как колумнист, всегда выглядываю, у кого бы слизать идею-другую), но это меня повергло в ступор.

Консультация на первый взгляд казалась нормальной: боль в горле, кашель и насморк — банальность жестока, подумал я. Но пляски продолжились. Какое-то время мы искусно обходили торчавшего посреди комнаты слона, однако финальная конфронтация была неизбежна.


Источник

— Вы знакомы с Данте? — спросил наконец пациент так покровительственно, как может только непрофессионал. Под предлогом необходимости рассчитать вероятность заболевания сердечно-сосудистой системы (а мы все знаем, насколько это полезно и практично) я сделал несколько экстренных запросов в «Гугле». И знаете что? «Википедия» никогда не подводит. Даже если информация в ней не всегда точна, она всегда выглядит правдоподобно.

— Ах, — сказал я, — мы достигли десятого круга ада.

— Я думаю, вы ошибаетесь, доктор, — поправил меня умник, — кругов там всего девять.

— Ошибаешься, приятель, — ответил я. — Святой Лука зарезервировал десятый круг для тех, кто ожидает антибиотики при незначительных инфекциях верхних дыхательных путей.

— Вы меня поймали, док, — признался он.

— Lasciate ogne speranza voi ch’intrate, — сказал я.

Примечание Лиама Фаррелла: последняя строка, конечно, принадлежит перу Данте Алигьери — «Оставь надежду, всяк сюда входящий», но, уверен, вам это известно и без меня.

Вагон таблеток

Каждый день в кабинете врача общей практики происходит настоящее сражение, поэтому я очень понимаю великих зачинщиков военных конфликтов. Я смотрю на карту Европы, и мне интересно, почему Наполеон с Гитлером, глянув на нее же, не сказали: «Черт побери, зацените размер России, да еще говорят, что погода там не очень. У нас нет ни единого шанса ее завоевать, лучше наведаемся еще разок в Бельгию».

Мудрый командующий внимателен к выбору сражений. Именно поэтому я уже не пытаюсь облегчить состояние старушек, выдавая им таблетки.

Если великая армия Наполеона прокололась, и все закончилось тем, что казаки разметали ее в пух и прах, то какие шансы у меня? Однако иногда можно использовать упрямство в своих интересах. Даже самую маленькую победу следует отметить.

Миссис Мерфи оглушительно рвало.

— Я умираю, я умираю, — причитала она.

Но я знал, что тут что-то не так: по-настоящему больной человек никоим образом не мог воспроизвести эти невероятные звуковые эффекты.

— Могу я взглянуть на ваши таблетки? — сказал я.

Полезный метод. Он дает мне несколько минут передышки, и подобная фраза подразумевает, что я уже точно знаю, что принимает пациент (знание, которое потребовало бы наличия мозга размером с планету), а заодно хочу убедиться, правильно ли он соблюдает режим приема нескольких лекарств.


Источник

Невестка моей пациентки нехотя вкатила небольшую тачку, и я начал перебирать пузырьки — потрясающий разноцветный коктейль из снотворных, антидепрессантов, витаминов и анальгетиков. При этом я постоянно охал и причитал, а время от времени подпускал неодобрительного ворчания:

«М-м-м, отвратительно. Ну, еще это и вон то — может быть. А от таких штук кони дохнут».

Звуки рвоты позади меня медленно стихли, когда миссис Мерфи просекла мои уловки.

— Теперь я чувствую себя немного лучше, — сказала она с приличествующей случаю дрожью в голосе.

Я угрожающе встряхнул тачку.

— На самом деле мне гораздо лучше, — продолжила она, встав с кушетки как утреннее солнце и принимая командование тачкой.

Да, битву я проиграл, но стоит признать, что войну все же выиграл.

Тесные контакты с ногтями на ногах

Я умею расхлебать самую круто заваренную кашу, но в данном случае это был ноготь на ноге. За долгие годы я невольно заработал репутацию врача, отлично справляющегося с такими напастями.

Вросший ноготь Джо занимал почетное место на переполненной каминной полке наших долгих и болезненных (то есть для меня болезненных) отношений. Ноготь был неприятным, однако единственным объективным свидетельством заболевания, которое Джо действительно перенес. Все остальное — просто подмеченные Джо симптомы, то есть полная лажа.

Нельзя рассматривать болезни отдельно от нас, они — часть того, что мы есть, а уж ноготь Джо — это точно вишенка на торте. Я много лет с ним боролся, иногда даже подумывая о том, чтобы подрезать его под самый корень. С этим ногтем у нас уже сложились личные отношения. Возможно, мы признали друг друга высшими хищниками.


Источник

Когда Джо сорвал с себя носок, ненароком обдав меня фейерверком из острого запаха пота и хлопьев мертвой кожи, ноготь у него на ноге как бы говорил: «Здорово, приятель, услышь мой рев».

Есть причина, по которой в магазине Body Shop нет линейки продуктов под названием «Вонючие ноги Джо». Но послушайте, я ж врач, а мы к такому привыкли: дурные запахи и застоявшиеся жидкости, выделяемые организмом, нас не волнуют. Чаще всего.

После нескольких минут рвоты и осознания наших особых отношений я положил палец на маленькую подушечку. Это было практически в духе декаданса времен Древнего Вавилона, но чуть менее противно.

Ноготь на ноге врос лишь самую малость. Если бы он был менее вросшим, он бы вообще торчал, но Джо и этого хватало: даже такая степень врастания позволяла нам включить воображение. Как писал Патрик Каванах, «если щель слишком широка, через нее не пройдет ничего удивительного».

Из уважения я легонько его помассировал и дал немного антибиотиков — и что там еще? — ах да, посоветовал отдохнуть.

Возможно, это было минимальным вмешательством, но я был доволен; мы, врачи, проделываем ужасные вещи с ногтями на ногах.

Сделаете мне одолжение? Ответ: нет

— Не мог бы ты сделать мне одолжение? — спросил Джо с заговорщическим видом, наклоняясь ко мне совсем близко. Он выглядел подозрительнее обычного, а это о многом говорит. Гарри Лайм мог бы многому у него поучиться. Я, в свою очередь, откинулся назад: наше маленькое па-де-де было следствием уникального и неотразимого аромата Джо.

Не стоит считать меня слишком привередливым в этом отношении, просто никто никогда не приближается к Джо слишком близко. Даже на переполненном стадионе во время матча Джо будет стоять в стороне, как одинокий маленький остров.

Я никогда не обучал студентов, и моя единственная лекция для врачей-практикантов закончилась тем, что я посоветовал им отказаться от общей практики и вступить в Иностранный легион, потому что тогда они, скорее всего, укокошат меньше людей. Больше меня не приглашали. Но если бы мне дали еще один шанс, я включил бы в программу предупреждение, касающееся слов «Не могли бы вы сделать мне одолжение?».


Источник

Мы врачи и, само собой разумеется, пытаемся помочь нашим пациентам. Поэтому просьба об одолжении всегда означает: требуется нечто дополнительное, нечто большее, чем подразумевает обычное чувство долга. Какая-то уловка, ради которой необходимо выйти за рамки морали. И чем вкрадчивее спрашивают, чем больше напускают туману, чем сомнительнее заговор — тем серьезнее будет проступок.

Вариантов множество: страховка, больничный, подтверждение нетрудоспособности, заявки на планирование, бланки паспортов для потенциальных покупателей корректирующего нижнего белья и т. д. и т. п. Но есть одна общая тема: нас просят принять участие в заговоре, чтобы извратить ценности нашей древней и благородной профессии.

Однако, помимо геморроя, возраст наградил меня мудростью.

— Одолжение, — сказал я, возвращая слово, будто отбрасывал ненужную рыбу.

— Соседская собака лает всю ночь и бесит меня, — сказал он. — И я подумал, что, может быть, мне удастся получить справочку, где сказано, что это вызывает у меня депрессию и все такое.

Сосед Джо, насколько мне было известно, обладал репутацией человека, добивающегося медленной, но неумолимой мести. Занять позицию в противоположном лагере было бы неразумно. На этот раз этика и практичность были неразрывно связаны.

— Извини, Джо, — ответил я, выговаривая слова как можно непринужденнее, — но твой нюх подводит тебя, и ты идешь по ложному следу.

Давай спрашивай, но ответ тебе может не понравиться

Джо только что получил еженедельный рецепт на антибиотики, и я с нетерпением ждал благословенных семи дней, свободных от его визитов. Но вдруг он выудил из кармана какую-то бумагу.

— Я нашел это на сайте Национальной службы здравоохранения, — сказал он.

Ну и ну, подумал я, даже у слабости к онлайн-порно есть свои плюсы, и это дает множество передаваемых и пригодных для трудоустройства навыков. Джо может даже сделать карьеру в этой индустрии — конечно, не перед камерой, поскольку никогда не снимает свои черные носки, за что его наверняка дисквалифицируют.

— По их словам, есть несколько вопросов, которые я должен тебе задать, — продолжал он.

Я знаком с сайтом НСЗ и тамошними опросами: они безупречны и заслуживают похвалы. Однако их составитель считает, что врач может уделить каждому пациенту две недели.

— Задавай, — сказал я.

— Номер один, — сказал он. — Есть ли другие способы лечения моей болезни?

— Безусловно, — сказал я. — Почти наверняка лучшим способом было бы подождать, пока все не наладится само по себе. Но, признаю, это может занять много времени, дня два-три.

Джо поерзал на стуле, слегка недовольный ответом.

— Номер два. Что ты порекомендуешь?

— Что ты подождешь и позволишь себе выздороветь.

Джо видел вырисовывающуюся картину, и она ему не нравилась.

— Номер три. Могу ли я что-то сделать сам?

— Безусловно, — я начал получать удовольствие от процесса. — Брось курить, регулярно занимайся физкультурой, сократи потребление алкоголя, соблюдай сбалансированную диету и не убегай, едва завидев зеленые овощи. А еще найди работу, съезжай от матери — в общем, живи. Есть еще вопросы?

После такого Джо очевидно начал колебаться.

— Номер четыре. Мне нужно вернуться и повторно прийти на прием? — зачитал он.

— Джо, — сказал я, — хоть это и разбивает мне сердце, я должен тебя отпустить. Перефразируя Джейн Остин, ты уже достаточно долго радовал меня.

Антибиотики или жизнь?

Переусердствовать? Это о ком угодно, только не обо мне. Я-то знал, что делать, когда миссис Икс сказала мне: «У меня ужасно болит горло, и мне нужны антибиотики».

На самом деле я скорее отрежу себе руку, чем откажу миссис Икс в еженедельном рецепте на антибиотики: это избавит меня от проблем в долгосрочной перспективе и, вероятно, принесет меньше боли. Но на этот раз, подумал я, все будет иначе, — может быть, мы все уладим с помощью рациональности, дипломатии, диалога и взаимного сотрудничества.

По данным Академии королевских медицинских колледжей (AoMRC), все чаще давление со стороны пациентов, заставляющее врачей делать хоть что-то на каждой консультации, приводит к тому, что лечение либо помогает немного, либо не помогает вовсе.

Вряд ли для кого-то это новость: в древней Месопотамии царь Хаммурапи в свободное от убийства соседей время ввел Кодекс Хаммурапи — один из самых древних законодательных сводов законов, дошедших до нас. Туда входил закон, грозивший чрезмерно дотошным хирургам потерей руки или глаза. В наши дни можно было бы просто отобрать у них большие блестящие машины.

— Прежде чем я пропишу вам антибиотики, что, конечно, сделаю, скрепя сердце, — сказал я миссис Икс, — добрые люди из Академии королевских медицинских колледжей посоветовали вам задать мне три вопроса.


Источник

Я протянул ей список, и она подозрительно прищурилась.

— Действительно ли мне нужны эти анализы, процедура или лечение? — прочитала она.

— Нет, — сказал я, — еще немного антибиотиков, и из вашей груди вырвется большое зеленое чудовище и с воплями понесется по дороге.

Она наградила меня испепеляющим взглядом, от которого я почувствовал себя особенным.

— Есть ли более простые варианты? — продолжила она.

— Конечно, есть, — ответил я. — Каким бы еретиком я бы вам сейчас ни казался, с точки зрения медицины вам нужно побольше отдыхать и пить больше жидкости.

Последовало долгое молчание, заключающее в себе угрозу, тени толпы, веревки и процесс повешения.

Наконец она спросила:

— Что будет, если я ничего не сделаю?

— Вы поправитесь самостоятельно, — сказал я. — Ваша иммунная система, которая развивалась на протяжении миллионов лет, будет реагировать на эту, несомненно, вредную вирусную инфекцию с удовольствием и энтузиазмом.

— Может, и так. Но я бы все-таки предпочла антибиотики, — она была непреклонна.

И когда призрак Хаммурапи стал что-то нашептывать мне на ухо, я подумал: «Ну, на самом деле левая рука мне не так уж и нужна».

Изменить образ жизни? Есть способ легче

Джордж Оруэлл сказал: «Если свобода вообще что-то значит, то это право говорить другим то, чего они не хотят слышать».

— Я думаю, Джо, тебе следует задуматься о том, чтобы изменить образ жизни, — рискнул я.

— Образ жизни, — сказал он, медленно произнося слова, растягивая их, смакуя, как будто это была какая-то диковинная сладость, но с неприятным послевкусием.

— Ну знаешь, физкультура и все такое, — объяснил я.

Обучение пациентов всегда было моим приоритетом. Джо огляделся, словно почувствовав, что ловушка захлопывается, и, к моему удивлению, начал парировать хитрыми аргументами.

— Давай не будем торопиться, доктор, — сказал он. — Таблетки плохо действуют, но они идеально подходят для применения дома — например, когда сидишь на диване и смотришь спортивные каналы.

— Но хорошая прогулка и пять порций свежих фруктов или овощей каждый день не хуже любой таблетки, — возразил я.

— Ага, — не сдавался Джо. — И я мог бы прислушаться к вою волка и охотиться, радоваться погоне и ликовать, утоляя жажду свежей теплой кровью убитой жертвы. Но, черт возьми, гораздо удобнее, когда моя мамочка кладет ее на тарелку прямо передо мной.

По материалам книги «Вы точно доктор?»
Обложка: unsplash.com

Рубрика
Здоровье

Похожие статьи