Хотя книги «Мифы Петербурга» и «Новгородские мифы» посвящены мифологии, нам показалось интересным, как много в этих сюжетах истории. В легендах и народных представлениях открывается прошлое Новгорода, а история Петербурга уходит во времена викингов, шведских крепостей и финно-угорских поселений, следы которых до сих пор сохранились в городских названиях.
Предзаказ Новгородские мифы
Предзаказ Мифы Петербурга
Девять лет Перуна
Представьте Новгород X века. Над водами Волхова появляется грозный идол Перуна, бога грома (грозы). Если верить «Повести временных лет», он был поставлен здесь наместником князя Владимира Добрыней. И вот новгородцы приносят этому новому деревянному истукану жертвы, как богу.
Ученые даже спорят, где именно могло располагаться его изваяние. Самым очевидным для размещения идола кажется всхолмление в верховьях реки Волхов, имеющее созвучное древнему богу название — Перынь. Но если учесть, что культ Перуна ученые связывают прежде всего с военной функцией и князем, а Перынь отделялась от княжеской резиденции (Городища) широким и очень капризным Волховом, то эта малодоступная территория не кажется подходящей для языческого капища.
По мнению академика Валентина Янина, изваяние Перуна могло стоять в месте, которое находилось в южной части Славенского конца Новгорода и называлось Холмом. Там и по сей день сохраняется каменная церковь Ильи Пророка XV века, древнейшим предшественником которой был одноименный деревянный храм, сгоревший в 1105 году. А ведь кто такой Илья-пророк? Уж не преемник ли он языческого Перуна? В народном сознании он предстает как грозный святой, который на своей огненной колеснице ездит по небу, «отчего и происходит гром».
Местами для предполагаемого языческого святилища называли также и Детинец, и Городище, но, где бы Перун ни стоял, в очень скором времени (если довериться летописи) ему предстояло пасть. Уже через девять лет после водружения идола Новгород был крещен в христианскую веру, а истукана сбросили в Волхов. Символом полного отказа новгородцев от культа Перуна стал эпизод летописи, когда житель побережья реки Питьбы, увидев приставшего к берегу деревянного идола, оттолкнул его шестом и произнес: «Ты, Перунище, досыта пил и ел, а ныне плыви прочь».
Волос и Мокошь
В паре с Перуном в древнейших русских летописях упоминался «скотий бог» Волос (Велес), покровительствовавший, по мнению некоторых ученых, богатству. В Новгороде, где важную роль играла торговля, Велес наверняка почитался купцами. Предполагается, что, в отличие от Перуна, антропоморфного идола, Волос обладал змеиной природой. Интересно, что и сегодня в народных представлениях существует мифологическое существо в виде змееобразного червя, которого называют волосом и которого некоторые исследователи связывают с дохристианским велесовым культом.
Новгородским местом древнего поклонения «скотьему богу» принято считать северную часть Людина конца, где не позднее 1111 года была построена церковь Святого Власия. Интересно, что на Руси святого Власия называли «коровьим богом», а в Новгороде в день памяти этого мученика к его иконе приносили коровье масло. И стоит Власьевская церковь ни много ни мало на Волосовой улице! Как не увидеть в характере почитания святого и названии этого места память о языческом божестве Волосе!
Однако существует мощный контраргумент: Волос — это очень популярная в Новгороде народная форма христианского имени Власий. Здесь Волосом мог быть игумен, купец, да вообще любой новгородец! Например, в берестяной грамоте № 914 середины XI века имя Волосъ дано в перечне других христианских имен (Петра, Павла, Николы, Климента и др.). Поэтому и Волосова улица, и большинство деревень с названием Волосово, скорее всего, не имеют отношения к «скотьему богу», но отсылают к личному имени.
По мнению некоторых исследователей, в новгородской традиционной культуре сохранились также отзвуки почитания еще одного божества языческой мифологии — богини Мóкоши. Еще в конце XX века фиксировались рассказы о духе в образе женщины, появляющемся в избе по ночам и прядущем кудель. И называли этого духа мокоша, мокуша, мокуш. Уже само это название позволяет соотнести его с Мокошью, верховным женским божеством древнего восточнославянского пантеона. Также некоторые ученые полагают, что после принятия христианства непосредственным продолжением образа Мокоши стал образ Параскевы Пятницы.
Крепость Ниеншанц
К востоку от современного Петербурга, на южном берегу Ладоги, еще за несколько веков до появления Новгорода находилась и древнейшая колония викингов — Альдейгьюборг (Старая Ладога), с которой связан летописный рассказ о призвании на Русь варягов и которая упомянута в скандинавских сагах. На рубеже XIII и XIV веков шведами во главе с маршалом Торгильсом Кнутссоном были заложены Выборгский замок и крепость Ландскрона («венец земли»). Последняя располагалась прямо напротив современного Смольного собора, в устье реки Охты, и просуществовала всего около двух лет, после чего была разрушена новгородцами и карелами.
В конце XVII — начале XVIII века в результате ослабления Московского царства в ходе Ливонской войны, а затем и Смуты эти земли стали частью Шведского королевства — провинцией Ингерманландией. На месте Ландскроны появился город Ниен с крепостью Ниеншанц («невская крепость»).
Автово и Нева
Следы присутствия финно-угорских народов повсюду сохраняются в топонимике Петербурга, имеющей явный крен в сторону непонятных финских названий. И вокруг финно-угорских географических названий начинают возникать особые «топонимические легенды» — легенды, на свой лад объясняющие названия из далекого прошлого. Так, например, в бестселлере петербургского краеведения XIX века — в книге Михаила Пыляева «Старый Петербург: рассказы из былой жизни столицы» — приводится топонимическая легенда о происхождении названия района Автово на юге Петербурга.
Старик начал по-своему: «Все, батюшка царь, все погибло: вот у афтово домишко весь унесло и с рухлядью, и с животом, а у афтово двух коней, четырех коров затопило, у афтово» — и т. д. «Хорошо, — сказал император, — это все у Афтова, а у других что погибло?» Тогда объяснили государю, что старик употреблял «афтово» вместо «этого». Посмеясь своей ошибке, государь приказал выстроить на высокой насыпи нынешнюю красивую деревню и назвать ее Афтово.
На самом деле Александр I тут ни при чем: название Автово происходит от финского слова, означающего «пустошь». Финно-угорские названия сохранили многие исторические районы Петербурга: например, Лахта («бухточка, небольшой залив»), Охта («медведь» или, согласно другой версии, «приток, рукав реки»), Коломяги («горка с оврагом»), Пулково («брусника»). Один из самых красивых мостов Петербурга — Старо-Калинкин мост в Коломне (Коломна — дореволюционный район в центре Петербурга, сейчас — часть Адмиралтейского района) с четырьмя живописными башнями, — назван по имени деревни Кальюла. Деревня Купсила дала имя району Купчино, а Лиихала стала деревней Лигово, которая, в свою очередь, передала название Лиговскому проспекту.
Долгое время считалось, что и название Невы имеет финно-угорское происхождение: топоним связывали с финским словом neva, обозначающим безлесное болото. Предполагали, что от этого слова происходит и старинное название Ладожского озера, зафиксированное в русских летописях, — Нево.
Однако современные исследователи склоняются к тому, что название реки отражает ее геологическую историю: современный вид река Нева приняла не позднее третьего тысячелетия до нашей эры. По геологическим меркам это почти вчера, и в названии реки присутствует древний индоевропейский корень, означающий «новая».
Заказать книги «Новгородские мифы» и «Мифы Петербурга»:
