Мы спросили МИФотворцев, какие книги из русской классики сопровождали их на разных этапах жизни — от детских «Обыкновенных чудес» до внезапно близкого «Доктора Живаго» и перечитанного во взрослом возрасте Гоголя. Получился новый список для летнего чтения, а еще — живой разговор о том, как классика меняется вместе с нами и почему к ней хочется возвращаться.
Галя Ересина, арт-директор направления «Классика»
Моя любимая книга из классики — «Мастер и Маргарита». Когда я была классе в шестом, сестра выборочно читала некоторые главы вслух (те, что про Бегемота и Коровьева). Потом я сама читала эту книгу несколько раз целиком. Когда в колледже мы должны были читать ее по программе, наша учительница литературы сказала, что этого не произойдет, так как мы все равно не сможем понять и осознать глубину произведения. Я расстроилась и спросила, связано ли это с частями про Понтия Пилата и Библией. Учительница удивилась и вернула книгу в программу! К тому времени я уже пару раз читала Библию в разных переводах…
Еще одной из любимых книг были «Два капитана». Эта книга была не обязательной в школьной программе, но она была в наличии у меня дома и я решила ее прочитать. История захватила с первых страниц! Я болела и лежала с температурой — и под простуду умяла приключенческую книгу с большим удовольствием. До сих пор вспоминаю ее с теплотой!
Третья классика, которую я бесконечно люблю, — «Обыкновенное чудо». В детстве мне сильно не нравился фильм — он мне казался очень тоскливым. Но когда я стала постарше и наконец посмотрела его от начала до конца, то просто влюбилась. Взяла в библиотеке сборник Шварца и учиталась им. Какой остроумный был человек! Как много крылатых фраз ушло в народ из его книг! А потом я узнала, что вырос он в моем маленьком городе и учился в той же школе, что и я. Вот буквально месяц назад была в гостях у родителей и обнаружила, что за пару лет, что меня не было в городе, вокруг моей школы построили Аллею Шварца, где стоят памятники героям его сказок.
Оля Марченко, менеджер по мерч-продукции
Очень много лет мне казалось, что я никогда не была поклонницей русской классики, но сейчас стала копаться в воспоминаниях — и оказалось, что на каждом этапе взросления рядом была та или иная классическая книга.
В детстве это была сказка «Тень» Евгения Шварца. Я любила ее за четкое разделение добра и зла. Что может быть проще, чем болеть за доброго ученого и надеяться, что все планы его темной половины провалятся? Тогда я еще не понимала глубины: «Зачем им воскрешать хорошего человека? — Чтобы плохой мог жить», — а потом как поняла. Если навешивать ярлыки, то это наш «Джекил и Хайд», только добрее.
Позже состоялось счастливое знакомство с Михаилом Булгаковым — и хотя «Мастера и Маргариту» я очень люблю, в период университета мне было важно прочитать «Записки юного врача». Когда сама не знаешь, что делать в будущем, очень ценно читать книгу, где персонаж заброшен в непривычные для него условия и пытается хоть как-то применять в жизни то, чему его учили в тепличных условиях большого города, — он старается, мучится и ошибается, катастрофически ошибается.
И уже во взрослом возрасте я поняла, что огромную роль в моем восприятии книги играет красота языка, которым она написана. И тогда рядом появился Борис Пастернак и его «Доктор Живаго». Роман написан выдающимся поэтом, и его слог — один из самых красивых, что я встречала. Пушкинское «А как речь-то говорит, / Словно реченька журчит» звучит для меня как идеальное описание стиля Пастернака.
Настя Ваюкина, SMM МИФ.Курсов
Я фанат «Горя от ума». Там же каждая фраза — афоризм! Раз в год стабильно перечитываю. А монолог Чацкого порой просто бормочу себе под нос. Очень люблю фильм-спектакль с Соломиным в главной роли. А еще «Горе от ума» часто становится для меня источником вдохновения в работе.
Это произведение на все времена, оно будет актуально всегда.
Пост «Герои русской классики на обложках модных журналов» в канале МИФ.Курсов
Еще одна большая любовь — «Евгений Онегин». И если в школе это была история о безответной любви, то сейчас для меня это прежде всего та самая «энциклопедия русской жизни», как говорил Белинский. Хотите узнать, как и чем жили в XIX веке? Читайте «Онегина». А сколько здесь иронии, очаровательных тонких «шпилек» от Александра Сергеевича! Если последний раз вы читали «Онегина» в школе, обязательно перечитайте сейчас — обхохочетесь.
Новые грани «Онегина» я для себя открыла в этом году благодаря лекции на курсе «Читальный зал» — здесь и расшифровка цитат, которые непонятны в современном мире, и исторические отсылки, и реальные прототипы героев.
Елена Верстукова, ответственный редактор электронных книг
Как можно из классики выбрать 3 любимые книги? Никак! Поэтому я просто подошла к книжной полке и…
Начнем с Николая Васильевича Гоголя, «Мертвые души».
На самом деле, здесь может быть не только это произведение, но и «Портрет», «Шинель», «Страшная месть»… Даже перечислять дальше не буду, потому что — почти всё. Здесь главная мысль о том, как по-разному можно читать Гоголя.
В школе восприятие многих книг напрямую зависело от учителя. Помню слезы педагога, когда она читала нам отрывки «Крейцеровой сонаты» Толстого, и «Соната» навсегда запомнилась великим произведением. А вот «Мертвые души» я даже не читала полностью: все эти Собакевичи, Коробочки и прочие личности казались картонными неинтересными героями, по которым нужно было писать сочинения, подчиняясь сухой «литераторше». А потом случилось перечитывание Гоголя во взрослом возрасте. И потрясение. Понятна ставшая крылатой фраза «Мы все вышли из гоголевской „Шинели“»; ясно, что Гоголя нужно читать и читать.
Для меня он — штормовой вихрь, ураган! Слова, которые в прозе льются почти стихами. Образы — жизненные, понятные, близкие. Описания — яркие и практически осязаемые. И «Мертвые души» оказались живыми. До смешного: Гоголь описывает еду — хочется есть, рассказывает о дороге — тянет в путешествие. И язык! Хочется сказать словами барышни того времени: «Прелесть что такое!».
Второе мое впечатление связано с «Повестями Белкина». Сколько раз встречала в романах вопросы про эту книгу, заданные с целью показать необразованность персонажа. Как упивались своими в общем-то школьными знаниями якобы образованные герои, сообщавшие, что эти повести написал Пушкин .
А Пушкин, может, не очень-то и хотел, чтобы все знали о его авторстве. Ну, или хотел, но держал интригу, потому что это, по тем временам, были анекдоты и пародии на сентиментальные романы. А я вот до сих пор люблю перечитывать их. Особенно «Метель» и «Барышню-крестьянку». Это, знаете, как с музыкой: если она была услышана в пору любви или радости, то так и останется с этим прекрасным послевкусием.
Кстати, вы знаете, что Александр Сергеевич эти повести написал за день каждую? А они от этого хуже не стали. Потому что — талант!
Я обычно читаю эти повести в моменты усталости. Могу просто открыть книгу в любом месте и погрузиться в спокойствие сюжета. Да, несмотря на все сложные перипетии, меня эти истории успокаивают и вводят в состояние, когда хочется улыбаться и ждать хорошего…
Елизавета Носкова, методист МИФ.Курсов
Программа по литературе XX века была бальзамом для души, израненной подготовкой к ЕГЭ. Я прочла залпом все. Запомнился мне «Доктор Живаго» Пастернака. Роман с первой строчки, полной мерно звучащих повторов («Шли и шли и пели…»), втягивался мною, как воздух. Сложные взгляды автора и его героя делали книгу непохожей на большинство прямолинейных и «программных» романов из корпуса русской классической литературы. Роман беспокоил, будоражил и не отпускал.
Забавный факт из моего окружения прямо сейчас, за рабочим столом: мне так понравилось описание зеленых комнат в доме семьи Громеко, что я затребовала зеленые обои и шторы, дабы тоже жить на морском дне, где колышутся водоросли.
А если вы будете слушать апрельский пасхальный лекторий «Колесо года и круг жизни» — прочитайте стихотворение «На Страстной» из «Стихов Юрия Живаго», вам понравится.
Александрина Храпаль, дизайнер МИФ.Курсов
Одна из самых любимых моих книг — «Анна Каренина». Потому что она практически в каждом эпизоде заставляет делать паузу и рефлексировать. Потому что Лев Толстой — гений в моих глазах. Он тончайший знаток человеческих душ, и именно в «Карениной» для меня это раскрывается во всей красе. Потому что в процессе чтения я не переставала задавать себе вопрос: «Как..? Как вы можете так чутко и тонко разбираться в мыслях и ощущениях женщины, Лев Николаевич?».
Ольга Королева, арт-директор направления курсов
К моим любимчикам относится «Анна Каренина». Меня удивляет и восхищает, как люди тонко чувствовали и считывали эмоции друг друга по одному только взгляду. Чего только стоит диалог Кити и Левина на одних лишь буквах:
Он глядел ей прямо в ласковые, хотя и испуганные глаза.
— Пожалуйста, спросите.
— Вот, — сказал он и написал начальные буквы: к, в, м, о: э, н, м, б, з, л, э, н, и, т? Буквы эти значили: «когда вы мне ответили: этого не может быть, значило ли это, что никогда, или тогда?» Не было никакой вероятности, чтоб она могла понять эту сложную фразу; но он посмотрел на нее с таким видом, что жизнь его зависит от того, поймет ли она эти слова.
Она взглянула на него серьезно, потом оперла нахмуренный лоб на руку и стала читать. Изредка она взглядывала на него, спрашивая у него взглядом: «То ли это, что я думаю?»
— Я поняла, — сказала она, покраснев.
Второе произведение — «Евгений Онегин». Удивительно актуальное даже в наши дни. А какое смешное, оказывается, когда читаешь после 30 лет.
