«Скорбь сатаны» — готический роман о сделке с дьяволом, который стал бестселлером сразу после первого издания в 1895 году. Мистическая история о добре и зле в аутентичном викторианском сеттинге. Марии Корелли удалось создать образ сатаны, который стал новым словом в традиции литературы о дьяволе.
Бумажная книга Электронная книга
I.
— Позвольте мне загипнотизировать вас, — ответил он, улыбаясь. — Моя система гипноза, к счастью, еще не открыта повсюду сующими свой нос исследователями оккультизма, но она никогда меня не подводит; я обещаю вам, что благодаря моему внушению вы увидите не только город, но и людей.
Мое любопытство было сильно возбуждено, и в глубине души я желал принять участие в предложенном эксперименте, но не хотел показать это. Поэтому я рассмеялся с деланым равнодушием.
— Я согласен! — сказал я. — Но, думаю, вы не сможете меня загипнотизировать, потому что у меня слишком сильная воля. — При этом замечании я увидел мрачную насмешливую улыбку на его губах. — Но вы можете попробовать.
Он тотчас встал и сделал знак одному из египетских слуг.
— Останови дахабие, Азимах, — сказал он. — Мы остаемся здесь на ночь.
Азимах, красивый египтянин в живописной белой одежде, приложил руки к голове в знак повиновения и удалился, чтобы отдать распоряжения.
Через несколько минут дахабие остановился. Глубокая тишина окружала нас; лунный свет лился на палубу, как янтарное вино; вдалеке, на фоне темного песка, поднималась к небу одинокая колонна; она была видна так отчетливо, что на ней можно было различить очертания чудовищного лица. Лючио продолжал стоять передо мной, ничего не говоря, уставившись на меня удивительно мистическим, меланхолическим взглядом, который, казалось, пронизывал и жег мое тело.
Я был очарован им, как птица могла бы быть очарована магнетическим взглядом змеи, тем не менее я старался улыбаться и говорить о чем-то постороннем. Мои усилия были бесполезны: сознание быстро ускользало от меня; небо, вода и луна вертелись, стараясь обогнать друг друга в головокружительной гонке; я не мог пошевелиться: казалось, мое тело было приковано к стулу тяжелыми железными цепями, и несколько минут я был совершенно беспомощен. Затем вдруг мое зрение прояснилось (как я думал), мои чувства обрели остроту… Я услышал звуки торжественного марша и в полном свете луны увидел тысячи огней, блестевших с башен и куполов Прекрасного города!
Читайте также:
II.
— Вы верите в него? — спросил Риманец, улыбаясь.
— В дьявола? Конечно, нет!
— Он — весьма интересная легендарная личность, — продолжал князь, закуривая другую сигару и принимаясь медленно пускать клубы дыма. — И стал героем не одной захватывающей истории. Вообразите его падение с небес! «Люцифер, Сын Утра» — что за титул, что за превосходство! Предполагается, что существо, рожденное от Утра, образовалось из прозрачного чистого света; вся теплота поднялась от миллиона сфер и окрасила его светлое лицо, и весь блеск огненных планет пылал в его глазах. Безупречный и превосходный стоял он, этот величественный Архангел, по правую руку самого Божества, и пред его неутомимым взором проносились великие творения Божеской мысли.
Вдруг он заметил вдали, внутри зарождавшейся материи, новый маленький мир и в нем существо, формирующееся медленно, существо хотя слабое, но могущественное, хотя высшее, но легкомысленное — странный парадокс! — предназначенное пройти все фазы жизни, пока, приняв душу Творца, оно не коснется сознательного Бессмертия — Вечной Радости.
Тогда Люцифер, полный гнева, повернулся к Властелину Сфер и кинул ему безумный вызов, громко закричав: «Не хочешь ли Ты из этого ничтожного слабого создания сделать Ангела, как я? Я протестую и осуждаю Тебя! Если Ты сделаешь человека по нашему образу, то я скорее уничтожу его, чем стану делить с ним великолепие Твоей Мудрости и сияние Твоей Любви!» И Голос, страшный и прекрасный, ответил ему: «Люцифер, Сын Утра, тебе хорошо известно, что ни одно праздное или безумное слово не должно быть произнесено при мне, так как Свободная Воля есть дар Бессмертных; поэтому что ты говоришь, то ты и сделаешь! Поди, Гордый Дух, я лишаю тебя твоего высокого звания! Ты падешь, и твои ангелы вместе с тобой! И не возвратишься, пока человек сам не выкупит тебя! Каждая человеческая душа, что не устоит пред твоим искушением, станет преградой меж тобой и Небом; каждый же, кто по собственной воле восстанет против тебя и одержит над тобой верх, вознесет тебя ближе к твоей прежней обители. Когда мир отвергнет тебя, я прощу тебя и снова приму, но не до тех пор».
III.
Я начал смеяться над своей слабостью и чувствительностью и, будучи страшно утомленным, повалился в постель и моментально уснул. Однако ближе к утру, может быть, часов в пять, я вдруг проснулся, точно от прикосновения невидимой руки. Я весь дрожал, обливаясь холодным потом. Обыкновенно темная комната освещалась странным светом, точно облаком белого дыма или огнем. Я поднялся, протирая глаза, — и один момент смотрел с ужасом перед собой, сомневаясь в ясности своих чувств, так как совершенно явственно и отчетливо, на расстоянии шагов пяти от постели, увидел три стоящие фигуры, закутанные в темные одежды с надвинутыми на лбы капюшонами.
Они были так торжественно неподвижны, их черные, подбитые соболями облачения так надежно скрывали очертания их тел, что не было возможности сказать, были ли это мужчины или женщины; но что парализовало меня изумлением и ужасом — так это окружавший их странный свет: прозрачное, блуждающее, холодное сияние освещало их, как лучи бледной зимней луны. Я пытался крикнуть, но мой язык отказался мне повиноваться, и мой голос застрял в горле.
Все трое оставались абсолютно неподвижными, и я снова протер глаза, думая, был ли это сон или галлюцинация. Дрожа всем телом, я протянул руку к звонку с намерением позвонить и позвать на помощь, как вдруг голос, тихий и звучащий невыразимой тоской, заставил меня в смятении откинуться назад, и моя рука бессильно упала.
— Горе!
Читайте также:
Слово резким неприятным звуком потрясло воздух, и я почти лишился чувств от ужаса, так как теперь одна из фигур шевельнулась, и ее лицо светилось из-под капюшона — белое лицо, как самый белый мрамор, и с таким страшным выражением отчаяния, что моя кровь заледенела в жилах. Послышался глубокий вздох, более похожий на предсмертный стон, и опять слово «Горе!» нарушило тишину.
Обезумевший от страха и едва сознавая, что делаю, я соскочил с кровати, в бешенстве кинулся к этим фантастическим замаскированным фигурам, решив схватить их и спросить, что значит эта глупая и неуместная шутка, как неожиданно все трое подняли головы и повернули лица в мою сторону! И какие лица! Неописуемо страшные в своей бледной агонии. И шепот, более ужасный, чем пронзительный крик, проник в самые глубины моего сознания: «Горе!»
Одним прыжком я бросился на них, и мои руки ударили в пустое пространство. Между тем они так же явственно стояли там, грозно глядя на меня, пока мои сжатые кулаки бессильно колотили их кажущиеся телесными образы! А затем я вдруг увидел их глаза — глаза, следящие за мной зорко, безжалостно, презрительно, — глаза, которые, как волшебные огни, медленно жгли мое тело и дух.
Потрясенный, почти разъяренный от нервного напряжения, я предался отчаянию; я думал, что это ужасное видение предвещало смерть — наверно, пришел мой последний час! Затем я заметил, что губы на одном из этих страшных лиц шевельнулись… Мною овладела какая-то сверхъестественная жажда жизни… Странным образом я знал или угадал ужас того, что будет сказано… И, собрав все свои оставшиеся силы, я крикнул:
— Нет! Нет! Не надо этой вечной погибели! Не сейчас!
Борясь с пустым воздухом, я старался оттолкнуть эти неосязаемые образы, которые, возвышаясь надо мной, съедали мою душу пристальным взглядом своих гневных глаз, и с подавленным зовом на помощь упал в темную пропасть, по счастию лишившись чувств.
Отрывки из произведения «Скорбь сатаны» Марии Корелли: в оформлении серий «Вечные истории» и «Вечные истории. Young Adult».
Заказать:
