Книжный клуб
«Спасибо, что делишь со мной свой мир». Отрывок из романа «Книжный на левом берегу Сены
3 ноября 645 просмотров
Книжный клуб
«Спасибо, что делишь со мной свой мир». Отрывок из романа «Книжный на левом берегу Сены
3 ноября 645 просмотров

Наталия Широкова
Наталия Широкова

Юная Сильвия Бич приехала в Париж, чтобы открыть здесь книжный магазин «Шекспир и компания». На дворе 1919 год, мир оправляется от Первой Мировой, грядут 20-е годы с бурными вечеринками и воздух буквально пропитан ожиданием чего-то нового, лучшего.



Книжный на левом берегу Сены

Сильвия еще не знает, что вскоре частыми гостями ее лавки станут Эрнест Хемингуэй, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Джеймс Джойс, Эзра Паунд, а еще ей доведется принять участие в издании одной из самых известных книг XX века.

Делимся фрагментом из романа «Книжный на левом берегу Сены», основанного на реальных событиях.

Перед открытием

— Надень красные, — сказала Киприан, впихивая в руки Сильвии пару алых кожаных лодочек на каблуке.

— Слишком они… красные.

Киприан со вздохом закатила глаза.

— Ради всего святого, Сильвия, ты открываешь первый и единственный в Париже английский книжный магазин. Ты столько недель терзалась сомнениями, вдруг туда никто не будет ходить. А теперь прикидываешься, будто не хочешь, чтобы люди тебя заметили?

— Иронично, да? — Сильвии еще как хотелось, чтобы ее заметили. Но не из-за туфель же.

— Одежда, сестренка, — это наши латы, броня. Сегодня они очень даже могут тебе пригодиться.

Сильвия уставилась на туфли, которыми Киприан соблазняла ее, и вспомнила, что всегда восхищалась, как шикарно они смотрятся на ногах сестры. Интересно, каково ходить в такой роскоши?


Сильвия Бич в магазине «Шекспир и компания», 1920 год. — Источник

Изобразив театральный вздох, Сильвия взяла туфли и скользнула в них ногами. Они оказались удивительно мягкими и удобными, и Сильвия даже пожалела, что в ее студии нет зеркала, так ей захотелось посмотреть, как они сидят на ней.

Закурив еще одну сигарету, Киприан удовлетворенно выдохнула:

— Теперь совсем другое дело.

— Ты завтра заглянешь сюда ко мне? На вечеринку?

— Ну сколько можно об одном и том же? Мы уже все сто раз обговорили. Перестань нервничать. Увидимся, и очень скоро. А теперь ляг и постарайся хоть немного поспать.

Что за нелепый совет. Сильвия ворочалась всю ночь, крутилась с боку на бок, едва ли в силах продремать хотя бы два часа кряду. Наконец, в шесть утра она сдалась, оделась потеплее и, надев свои верные прогулочные туфли, вышла на мороз ноябрьского утра, надеясь найти где-нибудь круассан и кофе со сливками.

Едва она уселась за столик и закурила, перед ней словно бы из ниоткуда выросла Адриенна. Щеки Сильвии вспыхнули; с их первого поцелуя прошло три дня, и с тех пор она испытывала неловкость в ее обществе, пока вопрос «Когда же?» навязчивой мантрой пульсировал в голове, сбивая с толку, рассеивая внимание.

— Так и думала, что найду тебя здесь, — сказала Адриенна.

Сильвия улыбнулась.

— Не хотела будить тебя в такую рань.

— Мне не спалось.

— Мне тоже. — Когда же?

— Я напекла сразу с полсотни macarons, — сказала Адриенна, усаживаясь на деревянный стул напротив.

Сильвия открыла рот от изумления.

— За эту ночь?

Адриенна кивнула. Сильвия подвинула свой кофе подруге.

— Пей, тебе он нужнее, чем мне. Я лишь без толку металась и крутилась в постели.

— Надо же было куда-то девать нервную энергию. Вот я и подумала, что мы могли бы предложить их на вечеринке.

Адриенна и так уже приготовила тучу угощений для их маленького приема; Сильвия и представить не могла, как их гости справятся со всеми этими муссами, крекерами, фруктовыми десертами, пирожными и прочей выпечкой.

— Спасибо тебе, — только и сумела вымолвить она.

Взяв еще по кофе и круассану, они принялись, наверное, в сотый раз обговаривать распорядок грядущего дня и как раз заканчивали, когда к их столику направился высокий плотно сбитый молодой человек. Его бледные гладкие щеки покрылись красными пятнами, то ли от мороза, то ли от смущения, Сильвия пока не понимала.

Зато Адриенна, едва его завидев, встала, крепко его обняла и по своему обыкновению расцеловала.

— Мишель! Как чудесно видеть тебя не за прилавком твоей boucherie!

— А я частенько захожу сюда, прежде чем самому открыться. И уж меньше всего ожидал встретить здесь тебя, Адриенна, в такую-то рань, — отозвался он низким, как будто заржавевшим голосом, совсем неподходящим для его возраста. Сильвия решила, что ему двадцать с небольшим, хотя голос был как у старика.

— Мишель, знакомься, это мой друг Сильвия Бич из Америки. Она сегодня открывает магазин английской книги на улице Дюпюитрена, а к вечеру у нас намечается маленький праздник. Ты должен прийти.

Он покраснел еще сильнее и широко улыбнулся, так тепло и искренне, что почти разбил Сильвии сердце.

— Вот как? Я тоже немного говорю и читаю по-английски, — сказал он Сильвии en anglais.

— Как же чудесно, — ответила она на своем родном языке, дивясь про себя, где этот молодой человек мог выучиться английскому. О, как много разных тайн еще предстоит раскрыть в «Шекспире и компании»!

— Конечно же, приходите. Буду очень рада видеть вас у себя.

— У вас найдутся книги Зигфрида Сассуна?

— Конечно, — ответила Сильвия, сгорая от любопытства, почему это молодой мясник Мишель вдруг интересуется знаменитым английским окопным поэтом.

— Я лично знал Уилфреда Оуэна, — тихо прибавил Мишель.

И Сильвия поняла: Оуэн был учеником Сассуна. И хотя многие из его стихотворений публиковались в журналах, отдельным сборником они никогда не выходили, потому что Оуэн погиб в сражении всего за неделю до Перемирия. Погиб здесь, во Франции, всего двадцати пяти лет от роду. Сильвия благоговейно кивнула.

— Он был хорошим человеком, — добавил Мишель, опустив взгляд.

В этот момент за углом раздался резкий звон, как будто кто-то уронил поднос с чашками и блюдцами. Мишель мгновенно накрыл голову полами пальто и бросился на пол, съежившись у колен Адриенны. Будь стол побольше, он залез бы под него.

Глаза Адриенны увлажнились, она мягко положила руку ему на спину.

— Всё в порядке. Это всего лишь посуда.

Мишель медленно распрямлялся, и, хоть в нем было, как думала Сильвия, не меньше ста восьмидесяти сантиметров роста, он выглядел сейчас смущенным, потерянным мальчишкой.

— Извините, — проговорил Мишель, — привычка.

— Я оставлю вам экземпляр «Контратаки» Сассуна, обещаю, — сказала ему Сильвия. — И у меня есть соображения насчет кое-чего еще.

Мишель кивнул в знак благодарности и тихо ретировался.

— Чудесный парень, один из лучших, кого я знаю, — заметила Адриенна севшим от переживаний голосом.

— Да, я вижу.

— Мы вместе росли, недалеко отсюда. Но то место, тот мир больше не существуют. Ему было куда труднее смириться с их потерей, чем мне. Там он чувствовал себя как рыба в воде, в отличие от меня.

— Тебе, как я вижу, очень уютно в нынешнем мире, — заметила Сильвия, размышляя про себя, что ей пришлось уехать в Париж, за тридевять земель от дома, чтобы найти тот непринужденный уют и ту терпимость, которыми наслаждается Адриенна.

— Я сама его построила, так что хотелось бы надеяться. И конечно, мне помогли. И Ринетт, и Сюзанна, и мои родители всегда поддерживали мои сумасбродные идеи.

Сумасбродные идеи.

— Ты имеешь в виду…?

Развернув ладони вверх, Адриенна покачала ими, как чашами весов.

— Мое книгочейство, мой отъезд в Лондон, книжную лавку и, между прочим, даже мой… — Она обвела публику в кафе осторожным взглядом, прежде чем шепотом продолжила: — мой сапфизм.

Тоже понизив голос, Сильвия спросила:

— Ты когда-нибудь обсуждала это с ними?

— Нет. — Адриенна даже выставила вперед ладони, точно отгоняла подобную мысль. — Но, я так думаю, Мишель тоже не очень-то стал бы обсуждать с родителями своих подружек.

Сильвия засмеялась.

— Тут ты права. И почти то же я могу сказать о себе. Я имею в виду разговоры в семье. Ни родители, ни моя старшая сестра Холли не задают мне щекотливых вопросов насчет мужчин, и они никогда не предлагали мне выйти замуж. То же и с Киприан. Но Америка в этом смысле куда менее терпима, чем Франция. В Нью-Йорке считалось бы преступлением, отважься я полюбить… — Тебя, едва не проговорила она, но вовремя спохватилась.

А впрочем, ей и не нужно было продолжать, Адриенна поняла все без слов.

Кивнув, она ответила:

— Франция принимает все это на бумаге, на уровне законов. И многие семьи вроде моей принимают особых друзей своих сыновей и дочерей. Но в остальном… Адриенна выразительно покачала рукой, что значило: не так, чтобы очень.

— В Соединенных Штатах сегодня и на бумаге-то никакого просвета не наблюдается.

— Стыд и позор.

— Oui.

Сильвия тряхнула головой, отгоняя внезапно накрывшую ее мрачность.

— Что ж, спасибо, что делишь со мной свой мир.

Адриенна засмеялась:

— Ты строишь его вместе со мной, chérie.

Когда же?

В ней закипало нетерпение.

Фрагмент романа «Книжный на левом берегу Сены»
Обложка поста — unsplash.com

Похожие статьи