в вишлисте
Личная скидка {{ profile.personalDiscount.discount }}%
в корзине
на сумму
До бесплатной доставки
осталось
{{ cartCount }}
Корзина
Доставим в город {{ headerCity.name }}
сегодня за  бесплатно от {{ headerCity.estimatesMin }} до {{ headerCity.estimatesMax }}  бесплатно
В город {{ headerCity.name }}
пока не доставляем
Посмотрите
другие города
Город, населенный пункт
{{ city.region }}
Сюда пока не доставляем книги
ЗОЖ
Истории про еду
10 декабря 2013 2015 просмотров
ЗОЖ
Истории про еду
10 декабря 2013 2015 просмотров

Юлия Баяндина
Юлия Баяндина

На самом деле это истории не совсем про еду. Скорее это истории, связанные с едой. А еще точнее — с самыми распространенными с советских времен блюдами. Сосиски с горошком, морковные котлеты за три копейки,  шпроты — за этой простой едой стоит весь наш прежний быт.

Известный художник-карикатурист Андрей Бильжо делится своими воспоминаниями, а перед глазами проносится жизнь, какой она была каких-то десять-двадцать лет назад:

Хлеб с маслом у нас называют бутербродом с маслом, хотя бутерброд — это и есть хлеб с маслом.

Этот бутерброд был кошмаром моего детства. На мягкий кусок белого хлеба в детском саду клали кубик твёрдого замёрзшего масла. Дети должны были сами намазать его на хлеб. Ножи детям не давали — видимо, боялись, что они зарежут своих воспитательниц. Приходилось намазывать масло черенком алюминиевой чайной ложечки. Черенок гнулся, а твёрдое масло, вдавливаясь в мягкий хлеб, намазывалось на стол.

Есть масло в таком виде я не мог. Тошнило. И тогда воспитательница, следя за тем, чтобы ребёнок получил свою дозу полезного продукта, бросала мне кубик сливочного масла с уже прилипшими к нему крошками хлеба в горячий чай (кофе, какао) и размешивала этой самой алюминиевой ложечкой. Вся поверхность горячей жидкости покрывалась жёлтыми островками масла. Воспитательница ждала, пока я при ней, давясь, не выпью эту жидкость.

Сливочное масло было опосредованным мерилом служебных отношений. Кого больше любила повариха — тому она его больше и клала. Дежурному врачу, который снимал пробу на пищеблоке, масла клали столько, что каша или пюре плавали в нём. Когда дежурил я, то, к ужасу работников пищеблока, отношения со мной у них не складывались. Язык масла, а заодно и сахара, исчезал. Я предупреждал сразу: «Каша — без масла, чай — без сахара».

Именно масло во времена дефицита любили воровать. Именно за ним пристально следили. Закладка масла в больнице имени Кащенко была серьёзной процедурой. На тележке три пациента в сопровождении двух сотрудников пищеблока вывозили огромный куб сливочного масла — килограммов, наверное, на сто. Его взвешивали в присутствии дежурного врача с точностью до грамма, записывали вес в специальную тетрадь, а потом большим ножом резали на кубики поменьше и бросали в чан с кашей или пюре. Чан был выше человеческого роста. Врач должен был присутствовать при этом до тех пор, пока масло не растает. В то дежурство я ушёл чуть раньше окончания этого таинства, чтобы не стошнило, но вернулся, потому что забыл ручку.

Я застал следующую картину: на борту чана висела повариха, торчали только её ноги и розовое толстое с начёсом бельё. Огромным половником она пыталась выловить уже не кубик, а шарик масла. Увидев меня, бедная работница пищеблока чуть не утонула в рисовой каше. Слава богу, всё обошлось. А то пришлось бы мне ее спасать, а я бы не смог.

Из книги Андрея Бильжо «Истории про еду»

Книга уже есть на Озоне и в Лабиринте.

Теги
Short Story
Рубрика
ЗОЖ

Похожие статьи