в вишлисте
Личная скидка {{ profile.personalDiscount.discount }}%
в корзине
на сумму
До бесплатной доставки
осталось
{{ cartCount }}
Корзина
Доставим в город {{ headerCity.name }}
сегодня за  бесплатно от {{ headerCity.estimatesMin }} до {{ headerCity.estimatesMax }}  бесплатно
В город {{ headerCity.name }}
пока не доставляем
Посмотрите
другие города
Город, населенный пункт
{{ city.region }}
Сюда пока не доставляем книги
Интересное
Что почитать на выходных: «Рождённый бежать»
8 марта 2013 15593 просмотра
Интересное
Что почитать на выходных: «Рождённый бежать»
8 марта 2013 15593 просмотра

Кристина Ятковская
Кристина Ятковская

Сегодня не совсем обычная пятница. Сегодня выходной, праздник, женский день, а также премьера нашей рубрики «Что почитать на выходных». И начать мы решили с книги  «Рождённый бежать».

Предлагаем вам окунуться в полное опасностей и открытий странствие по непознанной Мексике! Вместе с Кристофером Макдуглом, который задался целью раскрыть тайну непобедимых бегунов из племени рарамури. В этой главе он размышляет о Кастанеде, пробует природный «Ред булл», наблюдает за «игрой жизни» и, кажется, как никогда близок к заветной цели.

Приятного чтения и хороших выходных!

Глава 6

— Нас здорово надули.

На следующее утро мы с Сальвадором отправились в путь, состязаясь с солнцем, кто быстрее доберется до края каньона. Сальвадор сразу задал бешеный темп, зачастую игнорируя прошлый опыт, и, голыми руками цепляясь за едва заметные выступы, карабкался по отвесной скале, как каторжник, который, презирая опасность, взбирается по тюремному забору. Я старался не подкачать, несмотря на растущую уверенность, что с нами просто сыграли злую шутку. Чем дальше мы уходили от деревни Анхеля, тем сильнее меня мучила мысль, что таинственная история о Кабальо Бланко — это последний рубеж обороны против разного рода чужаков, которые явились сюда, чтобы выведать секреты тараумара. Как и во всех грандиозных обманах, в истории об одиноком страннике поровну было намешано чего-то чудесного и совершенно невероятного. Однако новость о том, что в современном мире есть представитель древнего искусства тараумара, оказалась лучше, чем я мог ожидать, а это выходило уж слишком хорошо, чтобы в это можно было поверить. Кабальо Бланко казался скорее выдуманным персонажем, чем реальным мужчиной, заставляя меня думать, что Анхель, устав от моих расспросов, измыслил ловушку и направил нас за горизонт, понимая, что, когда мы наконец осознаем, в чем дело, от этого места будем уже далеко. Я не был параноиком, просто такие вот небылицы не первый раз использовались для того, чтобы напустить туману вокруг «бегущего народа». Карлос Кастанеда, автор очень популярных в 60-х годах книг о Доне Хуане, почти единственно подразумевал тараумара, описывая обладающих магическими способностями мексиканских шаманов, поразительно мудрых и выносливых. Но в кажущемся порыве сострадания Кастанеда умышленно неверно определяет этот народ, называя его племенем яки. Просто Кастанеда явно догадывался, что, если его книга спровоцирует нашествие жадных до мескалина хиппи, задиристые яки сумеют дать отпор любому гораздо лучше, чем тихие и невозмутимые тараумара.

Но несмотря на возникшие у меня подозрения, что по образу мыслей я просто второй Кастанеда, один странный случай подтолкнул меня к дальнейшим поискам. Анхель позволил нам переночевать в единственном свободном помещении, какое у него было. Эта крошечная, сложенная из кирпичей хибарка служила в качестве школьного изолятора. На следующее утро он любезно пригласил нас позавтракать вместе с ним бобами и тортильяс — слепленными вручную плоскими кукурузными лепешками, — прежде чем мы отправимся в путь. Стояло морозное утро. Мы сидели на свежем воздухе, грея руки о дымящиеся плошки, а из школы вырвался и пробурлил мимо
нас поток малышни. Чтобы дети не замерзли, учитель отпустил их погреться. Суть процедуры я уяснил, став свидетелем этой тараумарской забавы.

Анхель разделил всех ребят — мальчиков вперемежку с девочками — на две команды. Затем принес два деревянных шара, каждый размером примерно с бейсбольный мяч, и, бросив по одному игрокам каждой команды, поднял шесть пальцев. Это означало, что детям предстояло пробежать шесть этапов дистанции от школы до реки,
в общей сложности почти 6,5 километра. Два мальчика бросили шарики в пыль и выгнули одну ступню вверх таким образом, чтобы шарик удерживался в равновесии на кончиках пальцев. Медленно согнувшись, они свернулись клубком, полуприсели и…

— Начали!

Шары просвистели мимо нас, подброшенные ногами мальчишек так, словно были выпущены из базуки, и дети бросились их догонять. На вид силы команд были примерно равны, но я бы сделал ставку на группу, возглавляемую двенадцатилетним Марселино. Он походил на живой факел — ярко-красная рубашка взметывалась у него за спиной, белая юбка полоскалась вокруг ног шлейфом дыма. Он догнал мяч, со знанием дела подправил еще катившийся шар, установив его точно напротив пальцев ноги, и лихо отправил в полет по тропе. Бег Марселино был столь необычен, что сразу в нем трудно было и разобраться. Ступни мелькали среди камней, ноги же оставались почти неподвижными. Глядя на его корпус выше талии, вы бы решили, что он скользит на коньках. С высоко поднятым подбородком и разлетающимися со лба черными волосами, он выглядел настоящей звездой атлетов с плаката. Я чувствовал себя так, словно открыл будущее американского бега за пятьсот лет до его появления. Талантливый паренек родился, чтобы его лицо красовалось на коробке с овсянкой.

— Да, я тебя понимаю, — сказал Анхель.

— Это у него в крови. Его отец — великий чемпион.

Отец Марселино, Мануэль Луна, мог превзойти почти любого в продолжавшейся всю ночь рарахипари, в игре, за которой я наблюдал, но только в варианте для взрослых. Настоящая рарахипари состав ляла самую суть культуры тараумара, объяснил Анхель. Все, что делало тараумара уникальными, проявлялось в самый напряженный момент рарахипари.

Для начала жители двух деревень собирались вместе и проводили ночь, заключая пари и распивая маисовую брагу, — к слову, брага эта способна свалить слона. На восходе солнца две команды встречались лицом к лицу, чтобы помериться силами. От каждой деревни выходило от трех до восьми бегунов. Они носились взад-вперед по длинному участку тропы, гоняя перед собой шар, совсем как игроки в соккер в момент быстрого прорыва. Соревнование зачастую продолжалось сутки, а то и двое, о чем заключалась договоренность накануне вечером перед игрой, причем игрокам не разрешалось ни на минуту выходить за пределы зоны и снижать темп, чтобы таким образом дать себе отдохнуть. И при том, что по шару со всех сторон постоянно били рикошетом около тридцати двух быстро движущихся ног, игрокам приходилось постоянно стоять на «пуантах», когда они резко подпрыгивали, меняли направление движения и бежали зигзагом.

— Мы говорим, что рарахипари — это игра жизни, — пояснил Анхель.

— Вам никогда заранее не известно, насколько она будет тяжелой и когда закончится. Вы можете только приспособиться к ней, но не управлять ею.

И, добавил он, никто не справляется с трудностями в одиночку. Даже Мануэль Луна не способен выиграть без поддержки своей деревни. Друзья и семьи подкрепляют игроков, подавая им плошки с пиноли. С наступлением сумерек жители деревни зажигают палочки акатэ, богатые живицей веточки сосны, и бегуны продолжают игру
уже при таких источниках света. Чтобы выдержать подобное испытание, необходимо обладать всеми лучшими качествами тараумара: силой, терпением, способностью к сотрудничеству, преданностью и упорством, — но более всего надо любить бегать.

— А вон тот намерен стать таким же мастером, как и его отец! —
Анхель кивнул в сторону Марселино.

— Позволь я ему, он так и будет носиться без передыху весь день.

Едва Марселино достиг реки, он развернулся и послал крученый шарик  шестилетнему карапузу, а тот потерял сандалию и изо всех сил пытался справиться со своим поясом. В течение нескольких упоительных минут малыш вел за собой команду со всем грузом ответственности за нее, подпрыгивая на одной босой ноге и вцепившись
в юбку, чтобы не дать ей свалиться. Вот когда я начал постигать истинный дух рарахипари! Кривые тропинки и зигзагообразная дистанция привносят в игру бесконечное и мгновенное самоуравнивание сил. Шар рикошетировал от всего, словно отскакивал от ракетки для пинг-понга, позволяя малышам, бегавшим медленнее других, подхватывать его всякий раз, когда Марселино приходилось выуживать шар из трещин. Различия между игровыми полями сглаживаются, так что от каждого требуется полная отдача сил, никто не остается без дела.

Мальчишки и девчонки с шумом носились вверх и вниз по неровной тропе, но, кажется, никого не интересовало, кто победил: не было никаких споров, никто не задирал нос и, что самое примечательное, никто никого не наставлял. Анхель и школьный учитель с удовольствием и напряженным интересом наблюдали за детьми, но не вы-
крикивали никаких указаний. Не слышно было даже одобрительных возгласов. Дети прибавляли скорость, когда им хотелось порезвиться, притормаживали, когда не хотелось, и, запыхавшись и немного переутомившись, изредка переводили дух под тенистым деревом. Но в отличие от большинства игроков Марселино не сбавлял ско-
рость. Не зная усталости, он взлетал на холмы так же легко, как сбегал с них. Его ноги двигались как ножницы, удивительно коротким, семенящим шагом, который не выглядел дерганым, а был плавным. Для мальчика-тараумара Марселино был высоковат, и на губах его была усмешка, выдававшая нервное возбуждение от игры, — такая
же, какая всегда появлялась у Майкла Джордана, когда останавливаются часы. Во время преодоления его командой заключительного этапа дистанции Марселино запулил шарик в сторону крутого склона большой скалы, чтобы тот отлетел как «от борта» влево, рассчитал рикошет и сумел принять собственный пас, поймав шарик на лету
и пробежав немалое расстояние за считаные секунды по каменистой тропинке.

Тыльной стороной томагавка Анхель ударил по железному бруску. Игра закончилась. Дети гуськом потянулись в школу. Те, кто постарше, несли дрова для школьного открытого очага. Кто-то отвечал на наши приветствия; многие же впервые услышали испанские слова, лишь когда пришли в школу учиться. Марселино, однако, вышел из строя и подошел к нам. Анхель уже рассказал ему, что мы затеяли.

— Счастливого пути, — сказал Марселино.

— Кабальо Бланко — друг моего отца.

— Что он имеет в виду? — спросил я Сальвадора.

— Что Кабальо — это легенда, которую знает его отец?

— Нет, — ответил мне Сальвадор. — Кабальо им друг.

— Кабальо Бланко — добрый друг твоего отца? — уточнил я.

— Да, — кивнул Марселино, прежде чем исчезнуть в дверях школы.

— Этот мужик что надо!

Ладно, подумал я в тот же день ближе к вечеру. Возможно, Анхель
и обманул бы нас, но у меня не было причин не доверять Факелу — так я прозвал Марселино. Анхель нам сообщил, что Кабальо скорее всего направляется в городок под названием Крил, однако нам надо спешить, чтобы догнать его.

Но в одном он меня точно не обманул. А понял я это, ощутив уди-
вительную силу в ногах. Прямо перед началом нашего долгого восхождения прочь из каньона он дал мне помятую жестяную миску с чем-то таким, что, по его словам, наверняка поможет.

— И ты будешь таким же, — уверил он.

Я заглянул в миску. Она была до краев наполнена какой-то вязкой
слизью, похожей на рисовый пудинг, но только без риса, с множеством пузырьков с черными точками. Я был почти уверен, что это плавали лягушачьи икринки с полувылупившимися лягушатами. В любом другом месте я бы подумал, что кто-то решил подурить, поскольку все это выглядело не слишом-то привлекательно. В лучшем случае это было нечто вроде какого-то сброженного корня, смешанного с речной водой, а значит, если, ощутив вкус этой бурды, я и устою на месте, то уж бактерия как пить дать свалит меня с ног.

— Колоссально, — восхитился я, озираясь в поисках кактуса, за который можно было бы вывалить эту жижу.

— Что это?

— Искиате.

Звучит знакомо… И вдруг я вспомнил. Однажды неутомимый Лумхольц, пошатываясь от голода, забрел в дом тараумара в поисках пищи. Он прошел половину своей изнурительной экспедиции, а впереди неясно вырисовывалась гора, на которую ему предстояло взобраться в течение ночи. Лумхольц немилосердно устал и впал в отчаяние: на восхождение не осталось сил, а способа восстановить их он не видел.

«Как-то вечером я зашел в пещеру, где какая-то женщина готовила это питье, — писал впоследствии Лумхольц. — Я буквально валился с ног и в полной растерянности размышлял, как бы мне подняться по горному склону в свой лагерь. Но, утолив голод и жажду этим самым искиате, я сразу ощутил невероятный прилив сил и, к величайшему моему удивлению, без особого труда одолел немалую высоту. После того случая я всегда прибегал к помощи искиате, настолько хорошо освежающего и укрепляющего, что я вполне мог объявить его важным открытием».

— Я оставлю это на потом, — сказал я Анхелю. — «Ред булл» до-
машнего производства! И я должен это попробовать. — Я перелил искиате в плоскую фляжку, наполовину наполненную водой, которую я уже обеззаразил йодом в драже, после чего добавил для верности еще пару крупинок. Я устал как собака, но, в отличие от Лумхольца, не был столь безрассуден, чтобы рискнуть подцепить хроническую диарею из-за бактерий.

Несколько месяцев спустя я узнал, что у искиате есть и другое название — чиа фреска. Его готовят, растворяя в воде семена чиа с небольшим количеством сахара и шипучки из лайма. С точки зрения питательной ценности столовая ложка чиа соответствует кашице из лосося, шпината и человеческого генно-инженерного гормона роста. Эти крошечные семена буквально напичканы омегами- 3, омегами- 6, протеином, кальцием, железом, цинком, клетчаткой и антиоксидантами. Если бы вам нужно было подобрать всего один съестной припас для пребывания на необитаемом острове, вряд ли бы вы приготовили что-нибудь лучше чиа, по крайней мере если бы вы были заинтересованы в наращивании мышц, снижении содержания хо-
лестерина и уменьшении риска развития болезней сердца. Просидев несколько месяцев на диете из чиа, вы, вероятно, смогли бы доплыть до дома. Когда-то чиа ценился так высоко, что ацтеки подносили его своему королю в качестве дани. Ацтеки-бегуны обычно грызли семена чиа перед сражениями, а хопи подкреплялись им во время легендарных переходов от Аризоны до Тихого океана. Мексиканский штат Чиапас фактически получил название от этих семян — как товарную культуру там их ценили ничуть не ниже, чем кукурузу и бобы. Несмотря на статус жидкого золота, выращивать чиа до смешного легко; если у вас есть домашний чиа, то от порции дьявольского напитка
вас по-хорошему отделяют всего несколько шагов.

И притом он чертовски вкусен, в чем я убедился, когда йод растворился достаточно, чтобы я мог позволить себе сделать пару глотков. Даже с йодистым послевкусием искиате напоминал фруктовый пунш с приятным привкусом лайма. Быть может, возбуждение от погони тоже внесло свою лепту, но через несколько минут я чувствовал себя фантастически. Прошла даже вяло пульсирующая головная боль, мучившая меня все утро после ночи, проведенной на холодном грязном полу.

Сальвадор упорно гнал нас вперед, спеша наперегонки с днев-
ным светом к краю каньона, и мы его почти догнали. Но в какой-то момент, хотя на дальнейший подъем в запасе у нас оставалось добрых два часа, солнце вдруг скрылось, погрузив каньон в темноту, настолько глубокую, что разглядеть удавалось только меняющиеся оттенки тьмы. Мы немного поспорили, стоит ли разворачивать
спальные мешки и устраивать привал прямо на этом месте, однако час назад у нас кончились продукты и вода, а температура уже опустилась так низко, что мы стали мерзнуть. Если бы мы смогли ощупью проползти дальше, то света, падавшего над краем каньона, нам хватило бы, чтобы выбраться наверх. Так мы и решили сделать.
Идея всю ночь стучать зубами от холода на узкой тропе на краю скалы меня не прельщала.

Кругом было так темно, что следовать за Сальвадором я мог, ориентируясь лишь на скрип его башмаков. Меня нисколько не занимало, как он находил места, где надо повернуть на этих крутых «американских горках» и не сорваться вниз. Раз он уже доказал мне, как сильно я ошибался насчет его экстрасенсорной навигации, когда он вез нас по лесу, так что это ему надо сказать спасибо за то, что я молчал, внимательно следя за каждым его движением и… и…

Постойте-ка! А где же скрип?

— Сальвадор? Молчание. Вот черт!

— Сальвадор!

— Не ходи сюда! — отозвался он.

— В чем де…

— Заткнись!

Я заткнулся и замер, соображая, что еще там случилось. Прошло
несколько ужасно долгих минут. От Сальвадора ни звука. «Он вернется, — сказал я себе. — Если бы он сорвался, наверняка бы вскрикнул. Что-то я бы, конечно, услышал — к примеру, удар при падении. Ну хоть что-нибудь. Но, черт побери, что-то уж слишком долго…»

— Тут здорово! — раздался возглас откуда-то сверху и справа. — Да-
вай сюда, только тихо!

Я повернулся и медленно пополз туда, откуда шел голос. Вдруг слева от меня обвалилась земля. Насколько близок был Сальвадор к тому, чтобы шагнуть в пустоту, я не знал… и не хотел знать. Тем же вечером, часам к десяти, мы добрались до края скалы и вползли в спальные мешки — продрогшие до костей и уставшие как собаки. Поднявшись наутро еще до рассвета, мы поспешили обратно к грузовику. И когда взошло солнце, уже вовсю неслись по неровному, извилистому, передаваемому устно следу Кабальо Бланко.

Проезжая очередную ферму или крохотную деревушку, мы тормозили и спрашивали, не знает ли кто Кабальо Бланко, но всюду — и в деревне Самачикэ, и в школе в Уисичи — мы слышали одно и то же: «Конечно! Он проходил здесь на прошлой неделе… несколько дней назад… вчера… Вы чуть-чуть опоздали…»

Мы подъехали к небольшой группе ветхих лачуг и остановились, чтобы чего-нибудь поесть.

— Ох, поосторожней с ним, — сказала старуха, стоявшая за прилавком  придорожного ларька, протягивая мне худыми дрожащими руками запыленный пакет чипсов и теплую коку. — Слыхала я про Кабальо. Он был боксером и стал чокнутым. Один мужчина умер, и он спятил. Он может убить вас голыми руками. И, — добавила она на случай, если я забыл, — он сумасшедший.

Последним местом, где его видели, был шахтерский поселок Крил,
в котором женщина, торгующая в ларьке тако*, сообщила нам, что видела его тем самым утром. Он шел по железнодорожным путям к окраине города. Мы прошли по рельсам до конца линии, расспрашивая всех всю дорогу, пока не добрались до последнего здания: гостиницы «Каса Перес». Где — меня бросило в дрожь, нервы натянулись как струны от того, что я услышал, — он якобы находился в данный момент.

Быть может, не так уж и плохо, что заснул я на угловом диване. Так
я по крайней мере скрывался в тени, и мне удастся хорошенько рассмотреть одиночку скитальца, прежде чем он заметит меня и даст деру обратно, в безлюдье неприступной природы…

Книгу «Рожденный бежать» можно приобрести на Озоне.

Рубрика
Интересное

Похожие статьи